Я вижу, какими нечеловеческими усилиями он сдерживается, чтобы не причинить вред малышу. И от этого внутри становится тепло. Пробуждается нежность к моему безумному дикарю. Он любит меня. Пусть по-своему любит, пусть не так, как все. Но любит.
И я терялась в своих чувствах. Ещё утром я плакала от того, что он принудил меня подписать документы. А сейчас понимала, что именно этого и хотела. Быть может, у нас всё получится, и моя мечта о любящей семье сбудется? Я ведь теперь его жена. Жена Марата Хаджиева.
ГЛАВА 29
Утро наступило так скоро, что я даже не успела толком отдохнуть.
Я уже и позабыла, насколько Варвар ненасытен и как умеет сводить с ума ночи напролёт. Улыбнувшись сладким воспоминаниям, прижалась губами к его груди.
— Проснулась? — послышалось хриплое над головой, и я приподнялась.
— Проснулась. А ты что, не спал? Марат потянулся, закинул за голову руки, а я, как модно сейчас говорить, залипла на его рельефном торсе.
— Ты меня уже давно сна лишила, — и взгляд пронзительный такой, аж до костей пробирает.
— Могу расценивать это, как признание в любви? — кокетливо улыбнулась.
— А она тебе нужна, любовь моя?
— Марат, — взираю на него укоризненно.
— Да? — тянется рукой к моей щеке, еле ощутимо касается её пальцами, а у меня по рукам бегут «мурашки». Внутри просыпается дрожь предвкушения, и я с огромным удовольствием потираюсь о его руку. — Что не так?
— Почему ты такой?
Его прикосновения приятные, даже ласковые. И взгляд тёплый, смеющийся. Но слова бьют наотмашь. Я и сама хотела забыть те дни, проведённые без него.
Очень хотела. Марат не давал. И сам не забывал, снова и снова возвращаясь к этому.
— Какой? — ведёт рукой вниз, сжимает мою грудь, и в глазах загорается нечто до боли знакомое.
— Упёртый… Ну, скажи что-нибудь приятное? Назови меня как-нибудь ласково? — нашёптывая на ухо, потерлась об него своим обнажённым телом. — Я не прошу тебя называть меня зайкой или сладким кексиком. Скажи: «Сне-жа».
Марат засмеялся, обнял меня за талию и уткнулся лицом в волосы — его традиция.
Его нерушимый ритуал. Фетиш. Шумно втягивает в себя мой запах и резко приподнимает моё лицо, заставляя смотреть в его глаза.
— Может мне тебя назвать кошкой? Маленькой, хитрой, блудной кошкой, а?
И я урчу, как эта самая кошка, млея от его жестокой нежности. Жестокой, потому что по-другому он не умеет. Сжимает руками, мнёт, впечатывает в себя. И я испытываю от этого невероятное наслаждение.
Я редко вспоминала бывшего мужа. Практически никогда.
