— Куда ты собралась, Тая? — повернулся к девушке, сунул руки в карманы, лишь бы чем-нибудь их занять. Лишь бы не схватить её, глупую, за волосы и не оттаскать.
Тая поджала губы, отложила учебник.
— Я уеду завтра… Спасибо за гостеприимство, но…
— Что «но»? — внутри понемногу просыпалась злость на эту дуру. — Мм? Что не так?
— Я не могу с тобой жить. Всё, что между нами произошло… Это ошибка, понимаешь?
Прислонившись к стене, запрокинул голову, уставился в потолок.
— Ошибка то, что ты внушила себе любовь к человеку, которому она не нужна.
Вот это ошибка. А то, что произошло между нами — не ошибка. Это моя любовь. Настоящая, искренняя. Ты можешь собирать вещи, строить из себя недотрогу, пожалуйста. Но ни шагу за порог моего дома не сделаешь. Я не отпускаю тебя.
Оттолкнувшись от стены, бросил подарок на постель и ушёл, хлопнув дверью.
* * *Смотрел на неё неотрывно, даже не моргая. Сердце заглохло в груди и больше не билось, а Марат понимал, что уйти отсюда ему будет не под силу.
В коротком джинсовом сарафане, с распущенными волосами, она что-то читала сыну, улыбаясь и поигрывая ногой, а Хаджиев исходил слюнями, наблюдая за ней, как больной психопат, через окно.
Хотелось ворваться в дом, схватить её в охапку и утащить к себе. В проклятый дом, где даже стены давили на подсознание. Держался. Нельзя. Марат Хаджиев не нарушает своих обещаний. Марат Хаджиев всегда держит своё слово.
Замахнулся кулаком на стену, но бить не стал. Не хотел пугать их. С тем бы и ушёл, да ноги не шли.
Смотрел бы на неё день и ночь. Дурак… Когда же успел влюбиться в училку?
Она активно жестикулировала, показывая сыну какую-то сцену из книги, а тот внимательно наблюдал за ней, разинув рот.
Звонок мобильного отвлёк его, пришлось ответить, а когда снова повернулся к окну, встретился взглядом со Снежаной. Она стояла напротив, кусала губы и смотрела прямо на него.
— Здравствуй, Белоснежка, — звукоизоляция вряд ли позволила ей услышать, но Снежана прочла по губам.
Он видел, знал.
* * *— Марат! — кутаясь в плед, выскочила к нему, но за окном никого не было. Уже никого не было.
Остановилась посреди двора в полной растерянности. Зачем он приходил? Почему стоял за окном? Или, быть может, мне показалось? С ума сошла?
Повернулась, чтобы пойти к крыльцу, и вскрикнула, налетев на кого-то в темноте.
— Тихо, Белоснежка, не кричи, — улыбки Хаджиева не видела, но чётко уловила её в его голосе. — Это всего лишь я.
