— Стакан сока и бутылку шампанского, пожалуйста! — Или не полчаса…
Хотела было объяснить Владе, что до утра здесь не останусь, но так и застыла с открытым ртом, когда на плечо легла тяжёлая рука."
"Марат… Это ведь он? Он пришёл зачем-то? Но здравый смысл подсказывал, что Хаджиеву тут делать нечего. А вот тот беззубый байкер вполне мог допить своё пиво и пойти «по бабам».
Медленно повернулась к мужчине и облегчённо выдохнула, когда встретилась с искрящимся улыбкой взглядом моего соседа.
* * *Сидя в кромешной темноте, играл с её заколкой, то и дело прокалывая пальцы острым концом.
Боли не чувствовал. Она поселилась где-то в груди ещё с той ночи и больше не хотела уходить. Никакая другая боль не могла её затмить.
А Снежана не уходила из мыслей. Прочно засела. Как та боль.
Он с трудом нашёл в себе силы уйти тогда от неё, понимая, что ещё одно такое свидание и всё… Не сдержится. Вернёт Белоснежку себе. Продолжит эгоистично мучить её и с усердием мазохиста истязать себя.
— Шеф…
— Да, Ахмед?
— Там девушек привели.
Троих. Будете смотреть или сразу в комнату?
Вздохнул, откинувшись на спинку кресла.
— Отправь их обратно. Не хочу.
— Но вы же сами…
— Отправь, блядь, их обратно! Что не ясно?! — рявкнул, поднимаясь с кресла, и Ахмед тут же испарился.
Ударил кулаком в стену и взревел от ярости, разрывающей нутро. К ней нужно. Сейчас. Просто увидеть. Просто ощутить её запах.
Нёсся по пустынной дороге под двести, выруливая одной рукой, а второй сжимая израненной рукой заколку. Всё. Не сможет больше без неё.
И хрен с ним, с тем словом Марата Хаджиева. Он его дал, он же и заберёт.
* * *— Ты кто такая? — сжал горло женщины, а та испуганно запищала и повисла на его руке. — Кто такая, спрашиваю?! Снежана где?!
— Няня… Я няня… Снежана меня наняла… — и закашлялась, когда отпустил её.
— Она где? — в голову закрались хреновые догадки, но как-то странно это — с тихой, домашней училкой они не сочетались.
— Я не знаю, — женщина испуганно попятилась к двери, нащупала ручку. — Я, правда, няня я…
— Понял.
Куда ушла Снежана? — перебил её, закрывая приоткрытую дверь, тем самым показывая няньке, что её никто не отпускал.
— Не знаю… Она каждый вечер уходит, а приходит только под утро. Работает, наверное… Я только за ребёнком наблюдаю, вдруг он проснётся…
Перед глазами всё побагровело от ярости. Ещё мгновение и планка упадёт окончательно. На миг закрыл глаза, чтобы не раскрошить этот долбанный дом в пыль.
— Сколько тебе должна Снежана?
— Нисколько. Она заплатила.
