Истинная для демона, или Коснись моих воспоминаний

– Неужели твоё мнение не учитывалось бы? – нахмурился Ямин. – Не верю. Твои родители такого не допустили бы, они любили тебя. Я видел это в твоих воспоминаниях.

Я прикрыла глаза, чтобы не дать слезам скатиться по щекам. Они застыли, мешая чётко видеть лицо демона. Возможно, всё было бы иначе, будь живы мама и отец.

– Случай с тобой доказывает обратное, – прошептала я, смахнув пальцами несколько крупных слезинок.

– Если бы мы встретились при других обстоятельствах, и я был бы инициатором этой помолвки, мне бы понадобилось дня три, чтобы ты влюбилась в меня и сказала «да» от чистого сердца, а не по велению долга, – с улыбкой произнёс демон, пытаясь разрядить обстановку.

Я хмыкнула и отвела взгляд.

– Тебе бы хватило и меньше, – смущённо призналась. – Тогда, в библиотеке, я почти… ты мне чуть-чуть понравился, – вовремя исправилась я и показала небольшое расстояние между пальцами.

Ямин даже не взглянул на мои руки, неотрывно глядя в лицо. Дождь продолжал барабанить с той же скоростью, но биение сердца начало его обгонять.

Ямин прикоснулся носом к моему, а его пальцы прошлись вниз и вверх по руке, пуская мурашки по всему телу. Он не собирался меня целовать. Для демонов поцелуй – нечто грязное и запретное, однако он водил носом вдоль моего так нежно, что это казалось прекраснее поцелуя, намного трепетнее и осознаннее. Мы не смотрели друг другу в глаза, стояли с полуприкрытыми веками, но обменивались рваным дыханием, мягкими прикосновениями и какой-то неуловимо прекрасной близостью, от которой кружилась голова.

Что он делает? Зачем он так со мной? Дышать становилось всё труднее, дыхание было тяжёлым, мне пришлось приоткрыть рот, чтобы не упасть в обморок от недостатка кислорода, однако я не отстранялась, наоборот, едва уловимо подавалась вперёд, чтобы продолжить эту невинно-невыносимую ласку, от которой не только голова кружилась, но и скручивался тугой узел где-то внизу живота.

Стук в дверь – и очарование спало. Ямин отскочил от меня так быстро, словно сам не верил в то, что только что сделал. На моих щеках вспыхнул яркий румянец, и я невольно приложила к ним ладони, чтобы успокоить зардевшуюся кожу.

– Ваше высочество, – в покои вошла горничная и сделала книксен, – ужин подан.

Не глядя на Ямина, я поспешила за ней. Но ас-алердин не дал мне убежать, схватив за запястье.