Истинная для демона, или Коснись моих воспоминаний

Но Роффе, к моему удивлению, не стал закрываться и поделился:

– Тебя беспокоят слухи, которые ходят о его смерти? Что ж, я начну с самого начала. Хокан был мальчишкой, влекомым лишь жаждой мести. Я и мой отец пользовались уважением у определённых влиятельных людей, но всё-таки нам не хватало поддержки низших слоёв населения, к которым имел доступ Хокан, они бы пошли за ним. Когда я согласился помочь ему, Хокан обещал уступить мне трон, когда Торнберт, на тот момент объявивший себя королём, будет смещён, – твоему брату нужна была только месть.

Мы готовили восстание, но Ларские, приближенные к королю Торнберту, устали быть лишь тенями за его спиной и отравили его. Этим они только помогли нам. В ту ночь, когда мы вступили на площадь и захватили дворец, Хокана ранили, но прогнозы на выздоравливание были оптимистичными. И если бы он не отказался от исполнения клятвы и не приказал готовить всё к коронации… К его коронации, Грета. Хокан сам себя сгубил.

Что-то такое я и ожидала услышать. Всё из-за этой проклятой власти! Как же я её ненавижу! Но она – сама моя суть, она кровь, текущая в моих жилах.

– Я отличаюсь от моих братьев.

– Один вопрос не даёт мне покоя… Когда я прибыла в Абикард, это ведь ты устроил нападение на меня? Это ведь были не мятежники?

Роффе помолчал, но потом кивнул.

– Если мы друг с другом искренни до конца, то сознаюсь и в этом. Тебе не угрожала реальная опасность. Я хотел лишь инсценировать нападение, чтобы ты доверилась мне, чтобы поняла напряжённость обстановки в Абикарде и помогла.

Я хотел видеть в тебе соратницу, чтобы ты пошла под венец со мной по собственной воле, чтобы мы вместе привели наше королевство к миру и благосостоянию. Но уговаривать тебя и рассказывать обо всём было бы слишком долго, а у нас нет времени. И я остановился на действенном и быстром способе показать тебе реальное положение дел.

– И подтолкнуть к выбору правильной стороны. Мол, меня здесь не ждут, а рядом с тобой я смогу получить защиту, – закончила я его мысль.

В карете воцарилось молчание, и только после долгой паузы Роффе заявил:

– Завтра ты пойдёшь со мной под венец, а я постараюсь сделать всё возможное, чтобы спасти твоего брата, если за ним явятся инквизиторы. Амнезия подойдёт?

Я прикрыла глаза, пытаясь удержать слёзы. Подумаешь, что он ничего не будет помнить! Зато жив останется. Тем более амнезия у него уже была. Он просто начнёт жизнь заново. Но как же его жена и сын? И знает ли о них Роффе? Нельзя говорить.