Истинная для Инквизитора, или Пленённая врагом (СИ)

 — Ну, не дуйся, а?

— Меня сейчас твои конечности вообще не возбуждают, — отмахнулся от меня, совсем к стенке отодвинулся, будто я его насиловать собираюсь. Нет, ну и мужик достался! То из кровати не выпускает, то иди на все четыре стороны! Перевоспитывать придется по ходу.

— Да пожалуйста! — пятой точкой повернулась, замотавшись в пуховое одеяло, соорудив самый настоящий кокон. — Любовника найду, узнаешь!

Кровать сильно прогибается и мужчина угрожающе нависает надо мной, едва ли не шипя на ухо:

— Любовника! — пискнула и одеяло до ушей натянула.

Глаза мужа загораются огнем, он варварски разрывает толстую ткань моего укрытия, пух летит во все стороны, щекоча лицо и тело, Марк зарывается лицом в мои волосы и рвано, болезненно выдыхает, будто только что его заветная мечта сбылась. Ладонями проводит по телу, быстро, почти молниеносно, буквально обжигая каждым прикосновением. Он слишком горячий! Самый настоящий вулкан! И я напрягаюсь потому, что по коже уже пошли серебряные нити и маленькие, еле заметные чешуйки.

— Шш, — он отстранился и бесконечно нежно посмотрел в глаза. — Все под контролем, честно. Не бойся.

— Я и не боюсь, — обвила руками за шею и прижалась так тесно, как смогла. Внутри все содрогнулось, защемило от теплоты и ласки. Хотелось чувствовать его бесконечно долго, всегда-всегда!

— И развода не попросишь? — усмехнулся, покрывая короткими поцелуями висок и еще бы чуть-чуть, сама бы замурлыкала, почище кота в соседней комнате.

— Разве отпустишь? — подыграла ему и вмиг пожалела о сказанном. Рукой за попу ущипнул и шлепнул даже для верности. А то тут осмелела, женушка!

— Никогда! — рычит прямо в губы и впивается в них поцелуем. Жадным, порочным, требовательным …

Я тону в этих прикосновениях, позволяя властным и горячим губам всё, что они только захотят. Прервав поцелуй, он начинает ласкать шею, едва-едва касаясь распаленной кожи, руки скользнули под футболку, безжалостно разорвав ее прямо на мне.

Он не хочет ждать и тратить время на долгие ласки, мы оба не можем больше терпеть, изнывая друг по другу, томительно и голодно набрасываясь. Сливаемся воедино — в стоне, в сцеплении рук, в биении сердец и рваном дыхании.