Истинная для Снежного Лорда, Я твое желание

Я мысленно молила Всевышнего о том, чтобы эта стервочка меня не заметила, однако по закону пакости она подняла глаза… Большие глаза округлились, сделавшись словно блюдца, она чересчур громко спросила: 

Бить людей — очень плохо. Я никогда раньше не распускала руки, хотя в детстве папа бредил желанием иметь сына-боксера, и даже когда на свет появилась дочь, он отдал её, то есть меня, на бокс. Секция находилась в единственном в нашей деревне спорткомплексе и надолго я там не задержалась. Когда я вернусь домой, то обязательно поблагодарю папочку за то, что благодаря его глупой мечте, я смогла хорошо поставленным ударом отправить девушку в нокаут.

Не самое моё лучшее достижение, но какое есть — такое есть. 

Я решила двигаться в противоположном направлении от того, куда побежала брюнетка. Исходя из диалога понятно, что эти девушки — пассии Его Снежного Морожества, не знаю, как правильно его называть, он и сам не знает, потому пусть будет таковым. Вскоре я оказалась перед лестницей, по который быстро спустилась вниз, но вовремя остановилась.

Внизу кто-то был. Я тихо поднялась обратно, матерясь про себя. Выход наверняка находится внизу, а потому мне просто необходимо спуститься. Но как? На меня с постамента смотрела массивная статуэтка обнаженной девушки, чем-то напоминая Венеру Милосскую, только у неё есть руки. Вау, я запомнила это имя… Мой учитель истории сейчас где-то стоит и плачет от счастья. Но нет времени оценивать высокое искусство. 

Сняв с постамента увесистую каменную деву, я медленно зашагала по ступеням.

 

— Эй! Кто там? — обернулся коренастый мужчина, до этого смотрящий в другую сторону. — Стой на месте, человечка! 

«Есть, сэр!», — подумалось мне, руками я лишь крепче обхватила талию местной Афродиты. Видит Бог, я хотела решать вопросы мирным путем. Но остальные не хотят. Толстячок в явно очень теплом тулупе и добротных сапогах, подбитых мехом, подошел ко мне. 

— Тебе нельзя тут находиться, — строго произнес он. — Возвращайся в свою комнату, человек, и я не доложу об этом господину.

 

Какой же ты добрый мужичок. Как жаль, что мне приходится с тобой так обходиться. Хотя… За твою доброту я попробую с тобой договориться. 

— Прошу, — сказала я с придыханием, смотря прямо в глаза мужчине. — Тут я умираю. Мне очень холодно. Давайте поступим так: вы сделаете вид, что меня не видели, а я не выдам вашей доброты. Умоляю… 

— Нет! — рявкнул мужик, как-то резко поменяв настроение. — Иди в свою комнату и не испытывай моё терпение.