Истинная темного дракона. Наследник для бывшего

— Леди Моне, доброго денька, — приветствовал Штерн, ловко — для своего почтенного возраста спрыгивая на дорогу и разворачиваясь к запертой на замок повозке.

— Добрый день, господин Штерн. Мы ждали вас с нетерпением, — приветствовала я, выходя на крыльцо и готовясь принимать свежие книги.

— Очень рад. Вот ваш товар, — оглаживая густую бороду с сединой, он пошутил: — Доставлен целым и невредимым.

— Эрика, освободи прилавок и два ближайших стеллажа, — попросила помощницу и посторонилась с дороги Штерна. Мужчина, забрав из повозки сразу десяток книг, направился прямо к прилавку.

Прием, опись книг и сверка по каталогу заняли около двух часов. Заплатив торговцу серебром, условилась с ним о новой встрече в начале следующего месяца, распрощалась и вернулась в помещение, где еще час вместе с Эрикой сортировала книги по алфавиту и содержанию и расставляла на полки. Вскоре в лавку хлынули покупатели. Первыми заглянули местные модницы и подруги Арлет и Минора, следом показались хорошо знакомые владельцы соседних салонов, пекарен и таверн, чуть позже у прилавка побывали шумная детвора, степенные дамы с кавалерами под ручку и просто любопытные зеваки.

— Вот это да, — ахнула Эрика, как только ушел последний посетитель, и я пересчитала дневную выручку. — Еще никогда не видела столько монет, — изумилась вдогонку.

Прибыль и впрямь очень порадовала. На прилавке блестела внушительная горка серебра.

— Держи, твоя оплата, — я протянула помощнице пять монет и отпустила. — Можешь идти домой. До среды отдыхай, поняла.

— Спасибо, леди Моне. Тогда увидимся в среду, — веселая девушка сунула монеты в сумочку и убежала.

Я еще раз пересчитала местные деньги — цейнары, коих было чуть больше полсотни, сгребла в отделанную янтарем шкатулку, сунула ее под прилавок и, зевая, решила вернуться домой пораньше. Но перед этим следовало посетить рынок и купить свежих яиц, молока, сыра и много чего еще. Ссыпав в сумочку десять монет, повесила на дверь железный замок и бодрым шагом отправилась вдоль широкой проезжей части.

Небо укутывали пенные облака, дул промозглый западный ветер.

Башенные часы на городской площади пробили три долгих раза. В это время дня городок по необъяснимой традиции вымирал. Неторопливо шагая по тихим улочкам, утопавшим в цвету, я вдруг поймала себя на странном чувстве. Спину с периодичностью в минуту сверлил чей-то тяжелый недобрый взгляд!

Сбавив шаг, огляделась по кругу.

Широкие проулки и перекресток были пусты, вдоль фундаментов клубилась желтая пыль.