Истинная темного дракона. Наследник для бывшего

Даже если она говорит чистую правду и носит его дитя, ребенок не унаследовал сильнейшую родовую магию Нейманов. Всего лишь заурядный элинорец. Без выдающихся способностей, такой же, как тысячи обычных темных драконов.

Сердце опять стискивает тупая боль потери. По спине бежит озноб. Дракон, балансирующий на грани, рвется из тела с желанием крушить всё вокруг.

Сдавленный женский писк помог совладать с приступом гнева.

Демиан выпустил тонкую шейку любовницу, небрежно отбросив ту на диван. Амайрин тихо всхлипнула, обхватила горло руками и прошипела:

— Что с тобой, милый? Ты столько месяцев клялся в любви мне одной.

Не хотел свадьбы с человеческой герцогиней, а теперь, когда она исчезла из нашей жизни и мы можем жить как прежде, изводишь себя и окружение? Бросил боевые форпосты, нарушил приказ Императора, вернулся сюда и уже неделю мечешься над скалами и рекой в поисках этой жалкой…

— Лучше молчи, — прорычал угрожающе, смерив любовницу таким лютым взглядом, отчего сердце застыло в ужасе.

Амайрин сжалась в кресле.

Не обращая на шепот любовницы внимания, лорд с Севера властно рявкнул:

Прикрытые створки зашелестели, и из коридора вошел мрачный дракон.

— Ты по-прежнему настаиваешь на том, что падение леди Иоланты — несчастный случай? Готов подтвердить это в присутствии Стражей? — В ледяном мужском тоне гремело нетерпение.

Воздух в вечерней спальне уплотнился. Над коврами текли реки пепельной мглы. Закатное солнце померкло.

Кейн покосился на бледную, неживую сестру на диване, что обхватила себя ладонями и мелко дрожала, шумно выдохнул и резко преклонил перед лордом Нейманом колено.

— Рин не при чем, господин, — произнес хрипло, не поднимая головы. — Это всё я. Я один столкнул вашу жену с крыши в бездонную пропасть в тот дождливый холодный день. Казните меня одного.

Это первое, что пронеслось в голове, когда я открыла глаза и уставилась в побеленный потолок, исчирканный трещинами.

Я видела мужа как наяву. Его призрачный образ, широкие плечи, пугающую мужскую красоту.

И даже ощущала его темные эмоции, от которых теперь болит сердце, раскалываются виски, а всё тело ломит озноб.

«Глупости. Это последствия неравной борьбы с горной рекой», мысленно себя отругала и перевернулась на другой бок, смежив веки в надежде еще подремать. Но тонкие занавески были задернуты наполовину. Из сада летели птичьи трели, шелест деревьев, скрип калитки и главное — спальню заливали яркие солнечные лучи.

Из кухни доносился звон посуды.