Истинная темного дракона. Наследник для бывшего

Тьму разгоняло уличное освещение и некоторые подсвеченные магией вывески и витрины.

Продрогнув от холода, стискивая зубы, я уверенно шагала в сторону дома. Покинув центр, свернула на широкую безлюдную улочку и тихо ругнулась. Фонари тут светили через один, двухэтажные дома уступили место особнякам, ворота каких были наглухо заперты изнутри.

Над горизонтом светила луна. Скользнув взором по серебристому шару, забрала ближе к забору и тут сердце в прямом смысле пропустило удар. Вдалеке обрисовался силуэт в плаще с капюшоном.

Это он. Человек из столицы!

Подавив приступ паники, продолжила медленное движение вперед. Развернусь и брошусь бежать — и сразу привлеку к себе внимание. А я ведь обычная горожанка, которой нечего скрывать. Буду придерживаться легенды до последнего.

Незнакомец в плаще стоял ко мне полубоком, застыв на пересечении жилой улицы и узкого проулка, и всматривался куда-то вдаль.

Поморщилась, продолжая идти. И тут боковым зрением приметила, как внушительный капюшон шевельнулся — мужчина явно уставился на меня. Спину между лопаток опалил внимательный взгляд.

Резкий приказ, от какого подкашиваются колени, а перед глазами темнеет.

Выбора не было. Изображая законопослушную горожанку, сделала, что просили.

Незнакомец в плаще стремительно сократил расстояние широким уверенным шагом. Мрак скрадывал очертания мужской фигуры, его лицо тонуло в густой тени. Сжимая пальцами в кожаной перчатке мой шелковый платок, он протянул.

Его голос был тяжелым и грубым. Движения — резкими и пугающими.

— Ах. — Прошептала, припоминая, что сунула носовой платок в карман жакета накануне визита к Вонду.

Мужчина вложил потерю в мою ладонь. Я видела черный размытый силуэт и, не ведая, чего ожидать, заметно нервничала.

— Не следует ходить по темноте в одиночку, — произнес спустя мучительную паузу. — Город, конечно, маленький, но и здесь можно столкнуться с источником зла.

— Вы правы. Впредь никогда не буду тянуть до позднего вечера, — слова давались с огромным трудом. Еще сложнее было заставить голос не дрожать. — Спасибо, милорд.