- Всё, дальше сама, - буркнул Кьяртон и попытался смыться, но я была непреклонна.
- Магистр, а как же библиотека?
Скрип драконьих зубов слышали все в округе. Закатив глаза, он проворчал что-то на неизвестном мне языке и спустился со мной в подвальное помещение.
Стоит ли мне говорить о том, что внушительную стопку учебников он дотащил до пятого этажа и, опалив меня ненавидящим взглядом, бросил у каморки кастелянши?
- Берта, - устало произнёс дракон, глядя, как маленькая сухонькая старушка спешит нам навстречу. - Это Маргарита, землянка.
Выдайте ей всё необходимое и покажите, где находится её комната. Я и так здесь слишком задержался.
- Конечно-конечно, сынок, - залопотала кастелянша. - Подожди здесь, девочка, сейчас найдём тебе постельное бельё, форму, ботиночки новенькие по размеру…
Убедившись, что моё внимание обращено на Берту, магистр на цыпочках пошёл по коридору в сторону лестницы, но, когда до свободы оставалось всего лишь два шага, до него донёсся мой возмущённый голос:
- Подождите! Вы забыли выдать мне общий пропуск!
Глава 6
С чувством выполненного долга и заветным пропуском в кармане я постучалась в дверь, на которой не было номера - отвалился.
Однако выцветшие следы цифр на потемневшей от времени обивке указывали, что это комната номер пятьсот двадцать два.
На стук откликнулась высокая темноволосая девица, по виду года на три-четыре старше меня. Её стройную фигурку обтягивал домашний плюшевый костюмчик мышино-серого цвета, очень популярный несколько лет назад, а на ногах были ярко-розовые тапки с весёлыми помпонами.
- Новенькая? - слегка удивлённо спросила она и для верности даже потёрла глаза.
За меня ответила Берта:
- Лисичка, это Риточка, твоя новая соседка, землячка между прочим!
- Землячка - это хорошо, - обрадовалась загадочная “лисичка” и помогла мне перетащить учебники, а также несколько стопок с пожитками, которые выдала кастелянша.
Когда с переездом было покончено, я смогла осмотреть комнату, под непрерывный восторженный бубнёж моей новой соседки. А посмотреть было на что: комната на двух человек была негласно разделена на две равные половины невидимой чертой.
Нежилая часть включала в себя грязно-жёлтую стену, кровать с прохудившимся покрывалом и серой от пыли подушкой без наволочки. Рядом стоял обшарпанный письменный стол, чья поверхность была словно исцарапана когтями, стул с продырявленной обивкой и круглый половичок непонятного цвета. Венчал сию безрадостную картину тёмно-коричневый шкаф с покосившейся створкой.
