Звук голосов плавно убаюкивал, и я вновь почувствовала, что уплываю сознанием в неизведанные дали.
Затем голоса стали громче, и я осознала, что спорщики действительно находятся в другом помещении, а там где я - тихо, тепло и темно.
И тут они перешли на крик.
От яростного: “Да я тебя собственным руками выпорю, сопляк!” я подскочила на месте и открыла глаза, лихорадочно осматриваясь по сторонам. С трудом разглядела, что лежу на огромной кровати, размером чуть ли не с мою комнату в земном мире. Вместо академической формы на мне была надета тонкая шёлковая сорочка, а ноги были заботливо укрыты покрывалом.
“Кто меня переодел?” - испуганно подумала я, машинально закрыв грудь руками. Несмотря на целомудренный вырез, ткань была настолько тонкой, что подчёркивала каждый изгиб моего тела.
Ответ последовал моментально.
- Ты слишком много о себе возомнил, дядя! Зачем ты притащил нас к себе домой? - голос без сомнений принадлежал Гэрольду Нивэну Третьему.
Насколько мне известно, родных братьев у Амадея Нивэна не было.
А двоюродный был только один.
А это значит…
Чёрт! Я дома у Райана Кьяртона?
Только не говорите, что это он меня переодевал!
“Блин! Блин! Блин! Только не это”, - я кубарем скатилась с кровати, пытаясь хоть что-то разглядеть полумраке, но тщетно. Слабость ещё не прошла, вдобавок побаливала голова, и в глазах до сих пор прыгали разноцветные пятна.
Звук первой пощёчины заставил меня вздрогнуть, а после второй я, наконец, поняла, где находится дверь, распахнула её и выкатилась в соседнее помещение с хриплым:
- Не смейте!
И тут же надсадно закашлялась.
- Дерзкая очнулась! - тут же забыв про ссору с дядей, ко мне подскочил Третий-Шестой, стиснул в удушающих объятиях и, пропустив мимо ушей мои сдавленные стоны, участливо спросил, - дать воды?
- Руки от неё убери, - процедил сквозь зубы магистр, но Гэри, словно в отместку, сдавил меня ещё сильнее.
- Отпусти, - еле слышно взмолилась я и, к моему счастью, хватка ослабла. - Дай, пожалуйста, попить.
Перед моим носом тут же возник стакан с холодной водой.
С наслаждением осушив его до дна, я всё же смогла собрать мысли в кучу и осмотрела с ног до головы Гэрольда Нивэна Третьего.
Выглядел ненаследный принц, мягко говоря, неважно. Левая бровь рассечена надвое, а рана была покрыта коркой тёмной, запёкшейся крови. Нижняя губа разбита, на шее яркий тонкий след, по всей видимости от удавки, костяшки сбиты на обеих руках, а от рубашки остались лохмотья, через которые то тут, то там проглядывали синяки.
