Парочку мародеров, желающих пограбить и повеселиться с селянскими девками, мужики сами скрутили и доставили в замок с жалобой генералу. Докладывающий об этой истории лейтенант пламенел ушами – такое на его памяти было впервые.
– Они правы, – сказал генерал, задумчиво глядя в окно, – мы здесь надолго, и ссориться с местными нам не к лицу. Кто-нибудь пострадал?
– Девке одной подол успели задрать и у старухи тряпки выгрести, – все еще смущаясь, ответил офицер.
– Порченной предложить два серебряных откупа или того, кто портил, в мужья.
Старухе дать полсеребряника. Мародеров высечь перед строем, а потом поставить на восстановление стены. Без смены.
Офицеры переглянулись. Они знали, что генерал Вейж всюду старался наладить нормальные отношения с населением и нередко наказывал солдат за грабежи и насилие, но женить?
– Кхм, генерал, разрешите обратиться?
– Обращайтесь, майор!
– А если девица выберет брак?
– Тогда сыграем свадьбу, после того как заживет шкура жениха, – хмыкнул генерал.
– Так, значит, мы тут надолго? – осторожно осведомился офицер старше по званию.
– Его величество отдал эти земли мне, – весомо сказал Вейж, – и пока не присылал вестей о роспуске армии. Сейчас весна, через неделю-другую начнется посевная. Чтобы прокормить десять тысяч голодных мужиков, я их всех загоню в поля. Кому не нравится – уволятся, но мародерничать на своей земле я не позволю. Письмо его величеству я отправил, если будут какие-то изменения – сообщу. А пока… Здесь пограничье, господа, и службы никто не отменял.
Переведем легко раненых на хозяйство, остальных делим поровну – часть восстанавливает стены и башни, часть патрулирует округу.
Не сразу, но офицеры приняли ситуацию и занялись разработкой подробных планов. Все это время Эжени тихо посапывала, укрытая плащом генерала Вейжа. Обморок перешел в глубокий сон.
Глава 5
Проснулась девушка резко – кто-то из выходящих после совещания офицеров задел ее полой плаща по лицу. Эжени вздрогнула, вынырнула из сна и поморщилась – от резкого движения заболела голова, во рту пересохло, и очень хотелось умыться.
Генерал видел и нарочитое неловкое движение офицера, и то, как мучительно исказилось лицо его пленницы. Внутри плеснуло ледяной яростью:
– Лорд Блейз, – окликнул он, – за неуважительное отношение к пленным и женщинам вы и ваша сотня переводитесь на уборку замковой территории.
Молодой, дерзкий и болезненно гордый младший офицер дернул плечом, отдал честь и вышел вон, сжимая тонкие губы в нитку.
