Но вот найдёт ли? Вряд ли. А, значит, права на ошибку у меня нет.
Осторожные движения запястьем, хорошо, что верёвки начинаются от середины предплечья. Зазор расширяется. Наконец, я зацепляюсь правым краешком за ребро подлокотника, передвигаю кисть влево, стараясь, чтобы левый краешек браслета двигался вместе с рукой. И, только когда расстояние между дужками браслета становится шириной с моё запястье, рискую повернуть кисть.
Бинго! Браслет с саламандрой со звоном падает на каменный пол, рождая эхо.
Прости, ящерка, один раз ты мне здорово помогла, когда плюнула пламенем.
Но сейчас мне нужна рептилия покрупнее.
— Эй, подруга, ты здесь? — говорю вслух, чтобы услышать в мёртвой тишине свой живой голос.
«Аррр».
— Помоги, пожалуйста, мы с тобой обе не очень понимаем, что и как делать, но давай попробуем освободиться.
Чувствую замешательство: не моё, её. Продолжаю убеждать:
— Я не умею обращаться с твоим огнём. Давай, я буду представлять, а ты по чуть-чуть делиться. У нас получится.
Некоторое время ничего не происходит, а потом в области сердца рождается тёплая волна и начинает распространяться по телу.
Она вытесняет холод, я начинаю чувствовать, как на спине появляется влага. Оказывается, стела ледяная, и она начинает таять.
Внезапно острая боль пронзает спину. Хищная ледышка ощетинивается ледяными иглами. Мой крик сливается с рычанием дракона и многократно усиливается, отражаясь эхом от стен. Что именно происходит, я начинаю понимать только тогда, когда обнаруживаю себя стоящей метрах в двух от горящего кресла.
Кажется, этот костерок устроила я. Мертвенно-синий свет разрезают языки пламени.
Смотрю на свои руки, покрытые красной чешуёй, и у меня вырывается смешок:
— Вот теперь я такое же чудовище, как Альва.
«Я кр-расивая», — возмущается моя славная, моя милая драконица.
— Ты — да, ты лучше всех.
Но радоваться ещё рано. Кажется, я разбудила монстра. Стела начинает вибрировать, а затем увеличивается в размерах, выбрасывая полупрозрачные щупальца.
Ликование гаснет как факел, погружённый в воду.
Я содрогаюсь. Дежавю. В мою сторону ползёт точно такая же субстанция, как та, которая в моих покоях превратилась в паука.
Паника. Пячусь к выходу. Но потом вдруг понимаю, что я не могу уйти и оставить тех троих, которые до сих пор не пришли в себя.
— Давай, милая, сожжём эту гадость, — говорю я.
В ответ раздаётся довольное: «Аррр».
После первого успеха у нас больше уверенности в собственных силах.
