— То есть ты появишься в Академии с человечкой, — медленно проговаривает она каждое слово, видимо, чтобы до меня получше дошло, — на руке которой мой браслет? Там мои однокурсники, ты не забыл? Как буду выглядеть я?
Наклоняюсь к ней, сдерживая раздражение:
— Думаешь, моему статусу это не повредит? Никто не увидит на её руке этот браслет, я приму меры.
— А на моей? — взвизгивает Альва, и я невольно морщусь. — На моей тоже не увидят? Потому что его нет.
— Ты останешься здесь.
— Ну уж нет, мой дорогой. Нас ждут вместе.
Вся Академия в курсе нашего обручения. И мы появимся вместе. Я сделаю себе рисунок на руке в виде браслета. А чтобы не было лишних пересудов, девчонка должна быть в моей свите, а не при тебе в качестве новой наложницы. Только так я смогу проследить, чтобы на род Аттерлани не упала тень позора. На ночь можешь её забирать, но чтоб никто об этом не знал.
Мой внутренний зверь отвечает рыком. Каким бы ни был род Аттерлани и какими бы ни были отношения с ним, никому не позволительно указывать мне.
Но сейчас мне хочется как можно быстрее избавиться от присутствия своей невесты, и я сдержанно говорю:
— Утром я сообщу тебе своё решение.
Ухмылка на лице Альвы говорит о том, что она чувствует себя победительницей. Скриплю зубами, мысленно убеждая себя и дракона: «Не сейчас».
И только, когда остаюсь один, рявкаю на внутреннего зверя: «Заткнись!»
«Не отдам. Моя», — не сдаётся дракон.
Придётся всё-таки договариваться.
— Не бойся, — вслух отвечаю я. — Иномирянку не отдадим.
«Адриану», — напоминает зверь.
— Адриану, — соглашаюсь я.
В памяти снова испуганные зелёные глаза и длинные чёрные ресницы, с повисшей слезинкой.
Волна возбуждения захлёстывает меня с новой силой. Но я пытаюсь убедить дракона:
— Не сейчас. Мы идём к ней, но сегодня мы только поговорим. Нам нужно понять, что она такое.
И совершенно неожиданно я чувствую, что зверь покоряется, затихает.
В чём подвох? Он уступил или затаился?
— Ваше Сиятельство, — в дверях снова Стилс. — Пришла служанка. Девушка готова.
Ну что ж, очень вероятно, что у неё было время подумать, и она уже раскаивается в своём поведении. И все мои разговоры можно будет отложить на утро.
Под дверью покоев, как я и приказывал, четыре гвардейца из лучших. Ланди хорошо выполняет свои обязанности.
Стучу в дверь, вызвав удивление на лицах стражей. Ну да, с каких пор мне требуется разрешение, чтобы войти к своей наложнице?"
"Распахиваю дверь, из которой вылетает возмущённый вскрик:
— Нельзя!
И шагаю внутрь.
