Не сдавать же озабоченного придурка из-за одной фразы. Князь его прихлопнет, а мне потом всю жизнь угрызениями совести мучиться.
— Я ведь всё равно выясню, Адриана.
Капец. Подставила парня. Надо выручать."
"— А какая разница? Насколько я поняла, вы всё равно всех надоевших девиц в казармы или в дома терпимости сбрасываете.
— Дома чего?
— Ну как у вас они называются? Дома забав? Мне и предложили покровительство и заботу после того, как вы мной наиграетесь. Очень вежливо, между прочим, предложили.
Но Айварс намёков не понимает, продолжает гнуть своё, ревниво-собственническое, тем более что я вроде как противопоставила ему другого:
— Тебе он понравился?
— Ну, по крайней мере, одежду на мне до сих пор никто не рвал, кроме вас, Ваше Сиятельство.
Как я в таком виде пройду мимо четырёх мужчин?
Некоторое время князь пребывает в задумчивости, а затем зовёт:
— Стилс!
Вроде сказал это Айварс негромко, но мне показалось, что звук прошёл сквозь меня и, дойдя до двери, просочился дальше.
Одна из створок тут же распахивается. Надеюсь, что Айварс применил магию, а слуга не сидел всё это время у замочной скважины. На пороге появляется мужчина средних лет в ливрее и, старательно глядя мимо меня, замирает в ожидании приказаний.
— Передай Ланди, чтобы убрал охрану у двери иномирянки. Немедленно. И Лариту сюда с одеждой для госпожи.
Бросив на меня осторожный взгляд и, видимо, оценив масштабы повреждения, слуга исчезает.
С минуту стоит тишина, Айварс меряет гостиную шагами, и я невольно отслеживаю каждое его движение.
Всё-таки он чертовски красив. В нём удивительным образом сочетается массивное тело с буграми мышц и хищная лёгкость. Не могу им не любоваться, но одновременно испытываю страх, понимая, что я тростинка, которую он может сломать двумя пальцами. Удивительно, что у меня получилось остановить эту махину.
Айварс резко поворачивается и перехватывает мой взгляд. Я инстинктивно вздрагиваю, и он это замечает.
— Не бойся, — слышу досаду в его голосе.
— Просто не провоцируй меня больше.
Ушам своим не верю. То есть это я во всём виновата? Открываю рот, чтобы съязвить, но тут же захлопываю, понимая, что ситуация не та. Любое моё слово может стать именно провокацией. И, если князь снова сорвётся, то дорвать уцелевшую часть платья для него будет несложно. Поэтому закусываю губу и опускаю глаза в пол.
— Откуда в тебе столько дерзости? — продолжает он, и напряжение снова начинает нарастать.
