Истинная для отшельника (СИ)

— Сиэтл, приём… Это борт «Браун-157», у нас повреждения. Мы падаем. Слышите меня? Сиэтл?

Как падаем? Куда падаем? Он что, шутит?!!!

Мои мысли заметались в истеричном припадке.

Господи, неужели мы сейчас разобьёмся?

Нет, я ещё слишком молодая, чтобы умирать! А как же моя учёба и моя работа мечты? Нет, я определённо не хочу умирать.

Господи, да что происходит?! Это же не правда?! Я не хочу-у-у!!!

— Держись, Алекс!

Я от ужаса даже дышать перестала. Мёртвой хваткой вцепилась в кресло и широко распахнула глаза, готовясь встретиться с неизвестностью.

А потом последовал резкий удар, от которого меня тряхнуло в кресле, как тряпичную куклу, боль и темнота…

Тьма была моим спасением. Потому что, как только я выныривала из темноты тупая боль во всём теле заставляла моё сердце заходиться от ужаса и паники. Я чувствовала себя настолько беспомощной, что это сводило с ума. Когда же тёмная пучина вновь принимала меня в свои холодные объятия — я готова была разрыдаться от облегчения.

«Я жива? Я всё ещё жива! Господи, но как же мне больно!» — думала я, в короткие минуты просвета.

Когда моё сознание вновь прояснилось, я увидела перед глазами что-то тёмное, большое и лохматое. Это «что-то» шумно дышало, словно принюхиваясь или… обнюхивая меня?

Я постаралась сильнее разлепить тяжёлые веки, чтобы получше разглядеть хоть что-то в темноте. И когда поняла, ЧТО передо мной, вернее — КТО, то чуть не умерла от страха, не поверив своим глазам.

Это был медведь! Просто огромный медведь!

В паническом ужасе дёрнулась в сторону, но резкая боль в руке вновь погрузила меня во тьму.

Глава 4

Рэйнан

Какого хрена я попёрся в лес? Сам не знаю. Вся ночь, мать вашу насмарку! Теперь точно до утра не усну.

А всё почему?

Да потому что моему зверю приспичило прогуляться по лесу, да ещё и посреди ночи. Будто с ума сошёл: рвётся наружу, как одержимый и тянет меня в самую чащу.

Поддавшись внутренним инстинктам, оброс шкурой и отпустил зверя.

Иду по пушистому снегу перебирая лапами и принюхиваюсь к запахам ночного леса.

Вроде бы ничего необычного, но что-то всё равно тянет туда, высоко в горы. Какое-то тревожное внутреннее чутьё. Зверь внутри скребёт грудную клетку и рычит так, что волей не волей приходится подчиниться. Сколько лет живу никогда он ещё так не выпендривался. А тут скалит зубы каждый раз, когда я пытаюсь силой вернуть нас назад в тёплый дом. Потому что я ни хрена не любитель шататься по лесу по уши в снегу. Но сегодня мой зверь считает иначе.