Онлайн-библиотека книг
Одни звериные инстинкты!
Я была готова отдать всё, что потребуется, лишь бы он оставил меня в покое, но внезапно его прервал требовательный женский голос, который я вроде бы уже где-то слышала:
- Гэрольд Нивэн Третий, нам надо срочно поговорить!
Глава 30
Гэрольд
Моё первое желание - сжечь спальню дотла, вместе со старшим братом и той, что должна была стать моей Истинной.
Нечеловеческим усилием пытаюсь сдержаться, развернуться и уйти. Прежде всего, надо успокоиться и как следует обдумать сложившуюся ситуацию.
К тому же дракон внутри меня спокоен и тих. Это странно, и я должен разобраться, но только не сейчас.
Стоит только мне вернуться в свои апартаменты, как я даю выход эмоциям. Крушу всё, что попадается под руку, кричу во весь голос, рычу, как раненое животное, предварительно активировав заклинание тишины.
Хочется уничтожить мир, а затем умереть самому. Боги разрушили много драконьих судеб, играя с важной для нас связью. Ведь метка не проявится, если самка успеет познать другого самца до консумации с её Истинным.
"- Чем он тебя привлёк, Рози? Что заставило тебя лечь в его постель? - рычу я, разбивая кулаки о твердокаменную стену. Брызги крови летят по сторонам, некрасивые красные следы остаются на изысканной отделке, стоимостью как особняк в хорошем районе столицы, но я не чувствую боли.
Лишь ярость и злость на этот несправедливый мир!
А что если…
Что, если он вынудил её, применив ментальную магию? Заставил прийти к нему не добровольно, а через внушение?
- Если это так - я убью тебя, Файрон Нивэн, - хрипло цежу сквозь зубы.
Хочу пробудить дракона и, обернувшись, выплеснуть гнев в открытом небе, но зверь не торопится выходить наружу. Сидит внутри меня, не издавая ни звука, не рычит и не скребётся, как будто его со мной больше нет.
Становится по-настоящему тошно. Если потерю Истинной дракон ещё может пережить, лишиться драконьей сущности для нас хуже самой смерти.
Нет, рано об этом думать!
Иду к шкафу, рывком распахиваю дверцу и беру с полки бутылку огненного драконьего коньяка - выпивки, хранение которой в стенах академии карается мгновенным отчислением.
Окровавленными пальцами вырываю пробку, осушаю ёмкость наполовину в несколько жадных глотков и морщусь от чистого огня, сжигающего напрочь горло. Ядрёная жидкость делает своё дело, успокаивая меня, погружая в состояние между бодрствованием и сном.
