Истинная для волчьей стаи

Моя Диана…

Это невозможно! Я не верила, что это может быть правдой! Не верила! Но вот сейчас я слышу его голос и…

Как я любила, когда он называл меня «моя Диана»! Мой нежный возлюбленный, мой герой! Тот, кого я успела похоронить и оплакать…

- Сладкая, ты пахнешь все так же! Я помню твой вкус. Слаще женщины у меня не было.

В сердце вонзаются стрелы – а сколько их было?

- Не много, милая, совсем не много…

Я знаю, что он хочет сказать – не так много, как у тебя мужчин.

Я создала себе не слишком лестную репутацию, но так было нужно.

- Довольно разговоров, Герман, пора сделать то, зачем мы пришли.

- Нет. Не надо. Пожалуйста! – мой голос даже не стон, хрип…

Я не думала, что буду умолять их об этом. Но я действительно не хочу!

- Пожалуйста, не трогайте меня.

- Малышка, мы не можем тебя не трогать. Больше не можем. Поверь, у меня  нет сил держаться вдали от тебя. Теперь я всегда буду рядом. Каждую секунду! Каждый миг этой жизни и всех последующих!

- Нет! Не трогай меня! Не смей!

- Малышка…

- Я не малышка! Неужели ты забыл? Я…

Я убийца.

И это правда, потому что… Я действительно убила его мать! Почти…

Всхлипываю, мысленно пытаясь достучаться:

«Артур! Ты не должен касаться меня! Герман, скажи ему!»

- Начинай, Арт.

- Нет, пожалуйста…

О, Боги! Почему? Я ведь не смогу жить после этого! Не смогу.

Мягкие губы касаются мой шеи, вдыхают аромат, оставляют тонкую горячую дорожку спускаясь по спине. Его борода остро щекочет плоть.

Руки разводят колени в стороны, поглаживая мягкую нежную кожу между бедрами. Большие пальцы сильных ладоней рисуют круги на моем теле.

И горячие губы обрушиваются на мое лоно, прикрытое тонким алым кружевом, он буквально поедает меня.

Мне нужно отключиться. Забыться.

Не чувствовать!

Странно, ведь я пришла сюда именно за тем, чтобы почувствовать хоть что-то! И вот…

Эта тонкая грань боли и кайфа, то, что заставляет тело выгибаться волной, подчиняясь чужому прикосновению.

Другие губы втягивают мой сосок, зубы прикусывают, я слышу его хриплый рык. Рука смыкается на втором соске оттягивая его.

А там, внизу дерзкая розовая плоть языка выстреливает в самое чувствительное местечко, сначала играя, а потом резко всасывая мой клитор, одновременно два пальца вторгаются в лоно, прижимая ту самую точку и я слышу крик.

Громкий, жалобный, захлебывающийся крик.

Мой крик.