Истинная из прошлого

В нашем маленьком домике я буду совершенно беззащитна перед ними. Одна, без соседей вокруг, без того, кто сможет хотя бы услышать мой крик.

Тогда куда?"

"Я ненавидела наш городок всей душой, пусть и прожила здесь немалую часть своей жизни. Смерть родителей перечеркнула все хорошее, что здесь было. Я потеряла друзей, оказавшихся не в силах смотреть на чужое горе, родных, решивших, что сироты им не нужны. И теперь расплачиваюсь за собственную глупость. Мне не к кому пойти, не на кого рассчитывать. Это только кажется, что стоит подумать и выход обязательно отыщется.

В пятом часу утра я могу ввалиться только в круглосуточный супермаркет, единственный на весь город, да через охрану вызвать полицию, которая не приедет. А все потому, что сегодня на дежурстве Сарычев, а у него новая любовница, о которой еще не успела узнать жена, и, значит, этот служитель закона сегодня у Любочки и дозвониться ему никто не сможет.

Все это отпечаталось в сознании за какие-то доли секунды, и ноги сами повернули в сторону гостиницы. Да, нелогично, но это ближайшее заведение, где я могу укрыться.

До «Гармонии», того самого супермаркета, идти не меньше пятнадцати минут, а гостиница за углом, всего-то в паре минут. Если у меня будет эта пара минут…

Я совершенно упустила из вида, что те, кто меня подловил в темной подворотне, не люди. Им не нужно было за мной бежать, напрягаться, делать вещи, которые свойственны обычным уродам. Я могла бы попытаться скрыться, даже спрятаться, но от зверей в человеческом обличии с их острым нюхом и совершенным слухом… Невозможно.

И скорость.

Надежда умерла раньше, чем оформилась.

Передо мной стоял широкоплечий парень. В сумерках я не могла разглядеть его лицо, но точно знала, что он улыбается с предвкушением, точно зная, что добыче некуда бежать, она попалась в расставленный капкан, зашла сама. Добровольно.

– Миха, ты хотел пощупать ее первым? Давай, я так уж и быть, уступаю тебе право первого пользования. Детка так приятно пахнет, – оборотень, что отрезал мне путь к спасению, втянул носом воздух, – страхом.

Обожаю этот запах от ублюдочных людишек.

Нестабильные? Но откуда? Их же не отпускаю без присмотра! Да и сейчас не полнолуние, чтобы у оборотней крышу сносило…

Страх стал практически осязаемым. Я едва могла дышать, отступая назад крохотными шажками. Нельзя провоцировать, и раз уж им так важны мои эмоции, то нужно попытаться сдерживать их. Не провоцировать.

Я уперлась спиной во что-то твердое и горячее, сжалась, поняв, что это мужская грудь.