— А мне госпожа Раэли показалась весьма достойной особой.
— Полагаю, делать выводы слишком рано, — ответил вместо императора, — посмотрим, как она проявит себя в деле.
Любопытство и провокационные вопросы жреца начинали раздражать. Он намеренно злил Ирвина, и я в который раз порадовался, что успел снизить дозировку яда. Жертвы «Слезы» становились до крайности взвинченными, поэтому перед важными встречами, на которых Ирвину полагалось демонстрировать императорское спокойствие и выдержку, я всегда корректировал степень ментального воздействия.
И сейчас реакция правителя ничем не настораживала. Спешное бракосочетание в лазарете нарушало ряд древних традиций. Ринальди должен был просить руки Мишель не только у её отца, но и у Ирвина, поэтому его злость вполне закономерна.
Только… если жрец продолжит намеренно нервировать императора, тот может сильно пострадать от ментального отката из-за слишком ярких вспышек эмоций.
К счастью, едва Леонардо собрался продолжить разговор, в небе вспыхнули первые салюты и все, включая императорскую чету, сосредоточились на шоу.
Берини в который раз превзошел сам себя. Представление очаровывало красотой и размахом, но куда больше я ждал другого спектакля.
— Потрясающе!
— Невероятно!
— Волшебно! Браво!
Едва прогремел последний залп салютов, со всех сторон послышались восторженные возгласы и аплодисменты. Даже жрец с удовольствием расхваливал шоу, но мне уже мерещился подвох и заговор в каждом его вздохе. Нужно срочно придумать, на что переключить его внимание, а ещё лучше — выдворить вон из столицы вместе с вездесущей Тэвельской.
— Господа, а теперь прошу всех в храм! — наконец, провозгласил Ирвин. Начиналось самое интересное.
Взгляд на миг соскользнул на мышку. Амира выглядела слегка потерянной и шла медленно, практически повиснув на руке Догры. Странно, ведь она выпила всего бокал, и то не полностью! Нужно поднять старые летописи и выяснить, как на альезз действует спиртное, в частности, шампанское. Похоже, им его категорически нельзя, даже в малых дозах.
Разочарование вспыхнуло с новой силой. Некоторым женщинам решительно вредила свобода, но ничего! Скоро я всерьёз займусь её перевоспитанием.
— Жду не дождусь, когда реликвия вернётся в храм! — позади вновь раздался противный голос Тэвельской. Глория следовала за нами по пятам, нервируя одним своим присутствием. Но сейчас я впервые был с ней солидарен.
Только… чем ближе подходили к храму, тем сильнее чувствовал смутную тревогу.
