Едва подошла к лестнице, замерла столбиком, услышав непонятно откуда доносящуюся… музыку. Мягкую, чарующую, и одновременно, обжигающе страстную. Она гипнотизировала с первых аккордов, оплетая бархатным коконом и утягивая в свой водоворот.
Хотелось, забыв обо всём сорваться в пляс, вторя ей стуком каблучков и короткими хлопками ладоней, но поборов себя, осторожно подхватила юбки, и тихонько пошла на звук. Намереваясь выяснить, кто это хулиганит среди ночи, играя так беззастенчиво красиво и не пригласив никого на свой концерт!
Шаг, ещё и ещё… Я тенью кралась на звук, не желая нарушить чужой покой.
А вдруг, это всё же, Рамон и он хочет побыть один? Тогда постою тихонько, послушаю немного и пойду в библиотеку.
Музыка неожиданно оборвалась и последний стон гитарной струны отразился пронзительным эхом, сплетаясь в страстных объятиях с ночной тишиной. Я замерла на одной ноге как цапля, не зная, куда идти дальше, но пауза оказалась обманкой, и через несколько секунд таинственный музыкант вновь ударил по струнам, высекая из них чистое пламя и будоража кровь чарующими переливами.
До гостиной осталось совсем ничего, и мне бы застыть неподвижно, наслаждаясь пленительной музыкой, но любопытство уже вышло из берегов, и меня с головой захватило желание хоть на миг заглянуть внутрь.
Незаметно скользнула к дорожке из золотистого света, мягко стелящейся по пушистому ковру. Похоже, в гостиной горел лишь камин и несколько свечей, но сейчас их неясный свет играл на руку, придавая происходящему особую атмосферу.
Как и восхитительный аромат свежемолотого кофе. Кто-то оригинально подошёл к борьбе с бессонницей, и мне остро захотелось присоединиться к этому безобразию!"
"Шаг… Едва мелодия сорвалась в новый пьянящий вираж, я осторожно коснулась пальцами деревянной арки, и с наслаждением принюхавшись, заглянула в комнату.
Пастельное марево свечей, бархат ночи и отблески пляшущих в камине языков пламени. Они казались живыми, изгибаясь и сплетаясь друг с другом в ритм гитарным перезвонам, но едва взгляд скользнул дальше, чудом сдержала удивлённый писк.
На гитаре играл генерал, собственной персоной!
Рамон сидел на полу напротив камина, спиной опершись о кресло. Он играл с закрытыми глазами, перебирая струны словно в трансе. А я как под гипнозом смотрела то на красивые, изогнувшиеся в улыбке губы мужчины, то на его длинные сильные пальцы, каждым ударом высекающие из инструмента абсолютно немыслимые аккорды.
Понимала, что подсматривать неприлично, но уйти не получалось.
