Император, как водится, сидит на просторном балконе примерно посередине, в вальяжной позе, подперев щеку, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы отметить, он нервничает. Сотни людей, вхожих в этот зал, заняли места вокруг него."
"Нельзя не отметить, что благодаря работе стражей, в балаган это до сих пор не превратилось. Негласное правило: говорит только один, и пока он не сядет на место, остальным разрешается только подняться, выражая желание говорить следующим, и ждать кивка Фредерика. Впрочем, думаю большая заслуга здесь в том, что люди думают об одном и им наплевать, кто будет говорить.
Первый настолько единодушный совет на моей памяти.
Наше с Ризом появление сопровождается небольшой паузой, после которой мужчина, державший слово, быстро сворачивает мысль и садится на своё место.
– Алистар, наконец, ты здесь, – расплывается в улыбке Фредерик. – Что показало твоё изучение рукописей этих жестоких чудовищ, приведших нашу империю на край гибели?
Слышу, как скрипят зубы Риза. Мне тоже не по душе созданный акцент, но я знаю, чем крыть.
– Боюсь, мне нечем радовать, – я даже не пытаюсь изобразить печаль. – Во всех имеющихся у меня документах о драконах, и свитках, на основании которых создавалась добрачная метка девушек, нет ни слова о том, что жён может быть несколько.
По рядам прокатываются шепотки.
– Ты хорошо поискал, мальчик мой? – глаза Фредерика опасно сверкают, а клеймо на плече накаляется.
Как иронично. В его «проповедях» драконы – жестокие чудовища, но при этом он не упускает случая пользоваться оставленными ими благами.
Ох, боги… Дайте мне терпения, чтобы не опробовать свои возможности на императоре прямо сейчас. От мысли об этом плечо снова обжигает.
– Да. Уверен, все присутствующие уже вдоль и поперёк перечитали свитки. Добрачные метки могут быть у многих. Замкнутая – только у одной. В этом суть отбора. То, что произошло с девушками в гареме и в академии обесценивает всё.
По рядам снова проносятся шепотки. Я знаю, что дочери многих из присутствующих находятся в цветнике.
Им, как и мне, выгодно, чтобы император распустил его и перестал строить из себя альфа-самца, но в отличие от них я знаю, что он никогда так не сделает. Без несчастных девочек старик умрёт, а такой радости нам не дождаться.
– Отбор… – задумчиво повторяет Фредерик, водя по третьему из подбородков пальцем. – Алистар, у меня блестящая идея.
Твою мать…
В зале повисает тишина. Большую часть присутствующих посетила та же мысль.
