– Тут красиво, ну и не так холодно и скользко, как на крыше. И лишних ушей нет.
Я закатываю глаза, вздыхаю и пристраиваюсь рядом.
– Ты знаешь, что с Тенгером? – спрашиваю напрямую, потому что смысла скрывать своё беспокойство от Саймона нет никакого.
Он морщится и качает головой.
– Нет. Все молчат и делают вид, что ничего не происходит. А ты? Что-то чувствуешь?
Я в очередной раз за все эти дни прислушиваюсь к ощущениям и понимаю, что там глухо. Веду плечом.
– А император?
– Знаю только то, что он жив, потому что о смене власти никто не заикается.
Да и метки у ребят никуда не делись. Ведь у тебя тоже?
Я поднимаю запястье и чуть сдвигаю браслет, чтобы посмотреть. Нет, мне такой радости наша императорская туша мне не доставляет, метка на месте.
Тяжело вздыхаю и прислоняюсь лбом к холодному стеклу, отчего оно мгновенно запотевает.
– С Тенгером точно всё будет в порядке, – убеждает меня Саймон. – Мне кажется, он и не такое переживал и ещё переживёт. А ты… Истинная. Усиливаешь его одним своим наличием.
Сколько бы там император ни рисовал меток, они как пиявки. Никак не источник.
Саймон задерживает на мне долгий взгляд. Кажется, таким серьёзным я его вижу вообще первый раз. А потом он медленно моргает, а на его месте уже сидит кот.
– Тебе пора? – спрашиваю я и слышу его прощальный мявк.
Ладно, буду надеяться, что выберусь отсюда сама.
Впрочем, я нахожу и выход, и снова вход. И вообще, с того дня я почти каждый день бываю в часовой башне, порой оказываясь там во время боя часов и слушая удивительной красоты оглушающую мелодию.
Я по-настоящему поняла только, когда она проникла в самую суть меня, когда в один момент тело резонирует вместе с ней.
Так же как с истинностью: я так долго воспринимала связь с Алом как что-то необычное, но просто существующее. А потом… Я будто прописалась им вся, и теперь, когда его нет, я чувствую себя… Неполной что ли. Как будто взяли, и часть моей души оторвали.
Часы бьют двенадцать ночи. Да, я сильно рискую, находясь тут, а не в кровати после отбоя.
Но мне сегодня особенно тревожно. Я долго пыхтела и пыталась заснуть. Но то мне было душно, то, когда раскроешься, холодно. То в подушке нашла какой-то ком.
В общем, я накинула прямо на ночную рубашку тёплый плащ и, умудрившись избежать встречи с охраной, оказалась тут. Во тьме пасмурной ночи лишь едва виднеются очертания верхушек деревьев векового леса и маленькие огоньки охраны, перемещающиеся по двору. Я тоже не создаю световой шар, чтобы меня вдруг не заметили.
