Гаргулья срань! Илли же здесь точно из-за меня! Она снова страдает из-за меня!
Привкус горечи от этого осознания сменяется сладковатым запахом мадьяра, и почти когда выключается свет, я успеваю услышать:
— И ты тоже, фиалочка. Тимонт, блондинку тащишь…
И снова пробуждение, сухость во рту и тошнота при малейшем движении. Только рядом ещё тихий несчастный стол Илли.
Заставляю себя открыть глаза. Я лежу буквально-таки распятая на кровати, запястья и щиколотки прочно обвивают жёсткие верёвки. Надо мной деревянный, покрытый мхом и плесенью потолок, где-то в углу висят связанные пучки трав, а на дальнюю стену падает пара алых лучей заходящего солнца.
Проклятье, сколько мы уже тут?
— Кажется, наши цветочки просыпаются, — тянет тот, которого я так и не увидела.
И сейчас не вижу, потому что он где-то за моей головой. Но мне очень уж хочется узнать, что это за хрен такой! Пытаюсь повернуть голову, но меня тут же простреливает болью.
— Ох, — из меня вырывается стон.
— Что, Инга, не очень, да? — надо мной глыбой вырастает Тимонт.
— А думаешь ходить, смотреть на твой гордо вскинутый носик и чувствовать себя дерьмом это приятно?
Что за бред он несёт? Я пытаюсь собрать мысли в кучку и осознать, о чём болтает.
— Какого демона наш император решил, что он самое интересное может забрать себе? — продолжает нести чушь Тимонт. — Вот теперь и мы попробуем вкусненькое. Может, даже и хорошо, что аж истинная императора пришла. Хоть поймём, чем она была так хороша."
"— Ты идиот сумасшедший… Мы все расскажем.
Да вас ректор с потрохами зажарит, а потом сожрёт, — хрипло проговариваю я. — А не он, так император!
Сзади слышится хрипловатый смех.
— А кто тебе сказал, что будет какое-то потом? — говорит он, а у меня внутри всё превращается в ледышку. — Для вас его не будет. Мы скажем, что видели, как вы сбегаете. А там вас “съедят” звери. Вас не найдут.
— Ублюдок… — шиплю я. — Магический след не спрятать.
— Поверь, после отливов всё стирается на раз-два. Они случаются все чаще. А до этого мы подкинем мысль об артефакте, который прячет следы, — снова смеётся тот, что за нами, а Тимонт криво улыбается.
— Пока до них дойдёт, что не там ищут, всё станет бесполезно.
— Мамочки, — дрожит рядом голос Илли.
Становится совсем несмешно и как-то безвыходно. Движение рукой снова вызывает боль.
Слышу щелчок пряжки ремня и шорох снимаемой одежды. Тимонт уже готов к…
Сжимаю челюсти и пытаюсь дотянуться до магии. Внутренняя от мадьяра тоже спит. А вот внешнюю надо нащупать.
