С усилием тру метку на руке — а вдруг её можно стереть? В голове мелькает мысль: а если выжечь? Вырезать? Зарисовать? Можно ли так избавиться от метки?
Потом сама же себе даю ответ на эти вопросы: было бы всё так просто, цветника бы не было. Ложусь на кровать, отворачиваюсь к стенке и подтягиваю колени к груди.
Я обязательно разберусь со всем этим. И с ректором, с его глазами, в которых можно себя потерять. И с его запахом кофе и пряности, которые до сих пор наполняют комнату. И с иррациональным ощущением спокойствия и уверенности, которые пропадают сразу же, как он отдаляется от меня.
Лежу так долго без движения, что в определённый момент проваливаюсь в беспокойный сон, который затягивает как паутина, но не полностью, а будто бы оставляя на грани сознания. Он заставляет вспомнить и в полной мере прочувствовать все последние события, переплетает их в замысловатых кошмарных вариантах, делая всё ещё хуже и удушливей.
Я умудряюсь выплыть на поверхность, чтобы сделать глоток реальности, дважды: когда кто-то приходит и забирает еду, и когда вваливается соседка, ни капли не беспокоясь о том, чтобы быть потише.
Утро оказывается действительно добрым. Потому что наконец-то заканчивает череду сновидений и даёт надежду на то, что новый день будет хоть чем-то, но лучше. По крайней мере, императора в нём точно не будет.
Ёжась от утренней прохлады, я принимаю душ, забираю свои волосы в высокий хвост и, решая не будить соседку, отправляюсь искать столовую «для избранных».
Благо дело в этот раз долго блуждать не приходится, потому что практически сразу встречаю ту самую блондинку, до которой император так вчера и не дошёл.
— Привет! — она обеспокоенно смотрит на меня. — Ты… как?
Так, судя по всему, особо сильно о последствиях моего «общения» с императором никто не распространялся. Это и к лучшему. Что там надо? Мимикрировать?
— Если не хочешь — не рассказывай, — она делает свои выводы из моего непродолжительного молчания. — Как жаль, что мы не успели тебя предупредить.
"
"Он берёт меня за руку своими пухленькими нежными пальчиками и тащит по коридору, продолжая болтать.
— Мы все так испугались. А потом ещё этот грохот… И ректор… Тебя же не в карцер отправили? Говорят, там так страшно!
Карцер? Ох… Так это мне ещё повезло, что Тенгер отвёл меня в комнату да ещё и накормил? Потрясающее благородство!
— Всё хорошо… Я Инга, кстати, — говорю я, а потом понимаю, что моё-то имя они точно запомнили. Все.
