Оказавшись отрезанной от его глаз и грёбаных кубиков, я окончательно прихожу в себя.
— Размечтался! — взрываюсь я. — И вообще ты для меня слишком старый!
В ванной уже слышно воду и мне не остаётся ничего другого кроме как хмыкнуть и отойти. Отворачиваюсь и упираюсь взглядом в огромную кровать с балдахином из тяжёлого тёмно-зелёного бархата, располагающуюся на подиуме в одну ступеньку высотой.
Кошмар, он выпендривается, даже когда спит. Да на этом лежбище дракона можно уложить. Куда ему столько места? Все остальные предметы мебели ютились по углам.
Пара комодов, кресло у окна, книжные шкафы. Одежда, по всей видимости, хранилась в гардеробной, соседняя от ванной дверь.
Пока ректор не вернулся, я выбегаю из комнаты и спешу обратно в кабинет. В безопасную зону. Дура! Зачем я вообще туда пошла?! Вот, теперь узнала то, что не должна была. Проклятье…
Не зная, куда себя деть, сажусь в кресло перед столом. Кусаю губы и пытаюсь успокоиться, но где уж тут. Закрываю глаза и снова вижу его.
Плавное движение, языки огня, скользящие по натёртому до зеркального блеска лезвию. Пламя высвечивает взмокшую кожу, под которой красиво перекатываются мышцы, и бросает везде, где нужно, глубокие тени.
Я жила в очень далёкой деревушке, где ничего не происходит. Иногда у нас бывали военные, но я уверена, что так они не умели. Ректор двигался будто в танце. Каждое движение, поворот и выпад кажутся совершенными, а вместе с…
Мотаю головой. Нет. Мне нельзя об этом думать.
Мало мне проблем, ещё он тут!
Тру метку на руке. Тонкая вязь линий обхватывает половину запястья. У ректора на плече тоже рисунок. Интересно, что он значит? Для красоты татуировку сделал или это какой-нибудь защитный знак? Тенгер, кажется, на войне был?
Вскоре полностью одетый ректор появляется из коридора. Я оказываюсь не готова к его приходу, но, пожалуй, после случившегося к этому невозможно подготовиться. Глянув на меня так, будто не ожидал, что я останусь, он задвигает книжный шкаф на место и садится за стол передо мной.
Молчание затягивается, и я сдаюсь первой:
— Так что мне делать?
— Не то, что обычно, — усмехается он и, смахнув в сторону пачку документов, освобождает из-под неё уже знакомую мне книгу.
— Можно подумать, зубрёжка поможет, — хмыкаю я ведя пальцем по краю обложки. — Правил слишком много. Вряд ли я смогу их не нарушать."
"— Шпилька, законы пишутся не для того, чтобы их не нарушать.
