Сквозь сон я не сразу вспоминаю, что он означает, но, кажется, что-то очень хорошее. Открываю глаза и вижу ползущие по одеялу блики солнца. На удивление голова ясная, чувствую себя отдохнувшей и расслабленной.
Так, а сколько сейчас времени? Я же не проспала занятия, надеюсь?
Поворачиваю голову в сторону и упираюсь взглядом в Тенгера, который… стоит над кроватью и читает книгу. Ту же, что и я вчера.
Заметив, что я проснулась, он медленно, почти лениво поворачивается ко мне, и глаза его опасно сужаются.
Гаргулья срань… ректор смотрит на меня так, будто и правда хочет съесть.
Может приправу предложить?
Глава 23. Перед завтраком
— Вы правда считаете, что я вкусная? — мямлю я спросонья, и только после понимаю, что сморозила глупость.
Сон как рукой снимает! Подскакиваю на кровати, а потом натягиваю одеяло до самого подбородка. Как будто это спасёт меня от участи стать завтраком для одного большого и очень… притягательного дракона.
Мама дорогая, а если он скрывает это, и никто не должен был знать, а теперь его тайна под угрозой?!
Но, проклятье, он же сам меня запер! Неужели не предположил, что я что-нибудь замечу?! И вообще из соседнего окна драконом вылетел! А если кто-то ещё на улице был и смотрел?
Ох… Почему я об этом не подумала?
Глаза ректора становятся настолько непроглядно-тёмными, что страх ледяной крошкой распространяется по всему телу, попадает в лёгкие и мешает даже сделать вдох.
Тенгер резко перемещается ко мне, нависая надо мной, прижимая к кровати.
Сердце бешено бьётся, шутить больше не хочется. Может, это всё же кошмар?
— Шпилька, — с лукавым прищуром чуть слышно говорит ректор. — Тебя не учили, что чужое брать нехорошо?
Точно съест.
Но этой мысли вторит нечто совсем иное. Ощущение тепла, даже жара, исходящего от тела ректора, будоражит те чувства, которые в этой ситуации должны спать мёртвым сном. Как минимум в отношении него.
Запах кофе и специй одурманивающе действуют на мой мозг. Трепет пробегается по всему телу, собирается в солнечном сплетении и опуститься ниже, в живот, а потом взорваться тысячей искр и непонятным мне желанием.
Чего? Неужели… Я хочу, чтобы Тенгер меня поцеловал?
Лёд в крови заменяется на огонь, пылают руки, лицо и ощущение, что одежда, которая на мне, тоже воспламенится и останусь я…
Перед глазами появляется красная пелена, меня будто кружит в огненном вихре, вот-вот испепелит.
— Дыши глубже, — как сквозь толщу воды слышу я. — Инга, успокойся.
