Написав рукой символ, — пара штрихов мелом, и на доске быстро образовался знак водного призыва, — вы не творите реальность, а лишь добавляете в нее своими чернилами еще одну ее черту из бесконечности, как простой обыватель. А вот наполнив этот символ магической энергией…
Красная вспышка ослепила меня и еще большую часть завороженных слушателей и зрителей. Знак на доске теперь сиял алым, переливался, а по доске вдруг стремительно стала стекать прямо на пол неизвестно откуда взявшаяся вода.
Однако, надо признать, на спецэффекты дракон не скупился явно.
Ведь не ему же потом все это вытирать, а несчастной Нельхе, гоблинше-уборщице престарелого, явно уже нерабочего возраста. Не знаю, почему эта добродушная старушка продолжала свою деятельность в стенах академии, но мне каждый раз было жаль ее при работе. А уж убирать этот потоп…
Вода, впрочем, литься вскоре перестала — дракон решил, что мы впечатлились и взмахом стер несмываемый знак, после чего доска быстро высохла. Пол — нет.
— …Мы вмешиваемся в материю, — удовлетворенно заключил магистр.
И то ли его так развеселила растерянность на лицах учащихся, то ли что, но на губах его играла легкая улыбочка. Гадкая, в смысле, такая, нечистая, я сразу насторожилась.
И не зря, потому что в следующую секунду учитель уже открыто взглянул на меня и издевательски произнес:
— Желающие побыть сегодня наглядным пособием есть? Выходите вы, длинноволосая леди.
Это притом, что я единственная не подняла руки.
Никогда еще не испытывала такой ненависти по отношению к наставнику, выходя к доске.
Лужа была на месте, так что я аккуратно держалась в нескольких шагах от нее, благо, что сцена была достаточно просторная. А чем ближе я приближалась, тем ниже опускался мой взгляд, потому что ненавидеть, проклинать, зло пялиться на дракона было возможно издалека, но не когда он с усмешкой показал встать рядом с собой.
Я хотела бы с ним поговорить позже и наедине, но сейчас, в таком состоянии, велика опасность от гнева праведного богатырского плавно перейти к слезам горьким девичьим.
Так что я старательно отводила глаза и глубоко дышала. Его близость и досягаемость невыносимо давили на и так натянутые нервы, и я с ужасом понимала, что ноги слабели, начинали дрожать от дикого волнения. Хорошо хоть, под длинной юбкой не было этого видно."
"Но дракон видел меня насквозь. Он чуть качнул головой, убрав свое раздражающее глумливое веселье, и я даже видела в жесте проблеск покаяния. Бред, впрочем.
