— Как я теперь могу отказаться? — она перевела взгляд полных слез глаз не просто на любимого папу, а на Повелителя Горного царства.
В этом Создателем проклятом месте даже поплакать не получается, слезы сразу примерзают к коже колкими льдинками. Смахнув их с щек, Хельга часто— часто заморгала, чтобы не расплакаться. Это можно и потом. А пока она всем сердцем переживала за Мистивира, встретившегося с монстрами первым. Он не должен был вступать в бой, его задача — найти путь к порталу. Хельга, насколько могла, подробно описала, но хватит ли магии, чтобы осветить дорогу до самого портала.
"
"От мерзких звуков трещащих костей и разрываемой плоти Хельгу уже тошнило. Если смотреть магическим зрением, как это назвал Асвёр, то она видела туманные серые копошащиеся силуэты, мимо которых проскальзывали едва заметные, будто запыленные цветные нити. Очень блеклые. Но они все стремились круговертью к сияющему магией порталу.
То тут то там вспыхивало драконье пламя. Жаль, все спалить нельзя.
Некоторые монстры способны плеваться кислотой, которая загорается и взрывается. Хельга знала каждого, как и воины, но можно ли в пылу битвы вспомнить особенности и не натворить ошибок? Нет. И раненых драконов становилось все больше. На их место тут же заступали другие. Драконица старалась не думать, скольких из раненых не удастся спасти. Лекари были научены, как действовать правильно, они с дядей Асвёром помогали усиливать зелья, но никто не мог дать гарантии, что это точно поможет.
И отправить раненых сразу в крепость тоже не получится. Проклятые безмагические склоны!
Крики, стоны, вой, грохот камнепадов и хруст костей — вся эта какофония смешалась в один жуткий звук. Кажется, который она не забудет до конца своей долгой драконьей жизни.
«Если сможешь выбраться», — мрачно заметил внутренний голос.
Хельга повернулась на стоны. Уже больше десятка драконов осматривали лекари: вывернутые конечности, огромные раны, да и снег вокруг стал окрашиваться кровью.
Наследницу затошнило еще сильнее. В этот момент она думала, почему магия выбрала ее? Эйрик бы смог оставаться хладнокровным в такой ситуации, а ей хотелось кинуться помогать, но приходилось стоять на месте. Теперь она как никогда понимала, почему стражам Северной крепости нельзя иметь семью. Это невыносимо — переживать за родных и близких.
Рядом стоял отец, стискивая руки в кулаки и сжимая челюсти. Драконица понимала, что ему тоже страшно.
