Позаимствовала у Ратаны косметику, надеюсь, не заметит, этого добра у нее в избытке. Припудрила. Оделась, натянула перчатку и принялась ждать утра.
Естественно, как только я вошла в лекционный зал, Георг заступил мне дорогу. Само собой, его окружал эскорт верных слуг вместе с Ратаной, которая теперь не отходила от наследника ни на шаг, и конечно разговор быстро перешел на тему моих шрамов.
Какие же они предсказуемые! Мне даже ничего не пришлось изобретать.
– Хотите увидеть?! – крикнула я, добавляя в голос истерики.
– Не вопрос. Показываю в первый и последний раз!
Я быстро сдернула перчатку и вытянула руку вверх ладонью к себе. Быстро покрутила ее в разные стороны, стараясь не светить внутренней стороной. Да и шрамы на внешней были более фактурные и глубокие.
– Хорошо рассмотрели?! Понравилось?! Всем видно?!
Аудиторию поглотила гробовая тишина. Ратана брезгливо скривилась, на лице же Георга застыло странное выражение, несвойственное наследнику. Будто бы ему было больно.
Вот бы еще слезу пустить, чтобы уж наверняка.
Но не получилось. Актрисой я всегда была неважной. В гробовой тишине натянула на руку перчатку, развернулась и направилась к двери. Столкнулась в проходе с лектором.
– Извините, – пробормотала жалобно, – я плохо себя чувствую. Позвольте пропустить урок?
– Иди, – растерянно произнес господин Мартинес.
Почти час я гуляла в парке. Ложью было бы сказать, что эта выходка мне ничего не стоила. Что я спокойна и безмятежна. Совсем нет. Меня трясло, сердце колотилось как обезумевшее и ни как не хотело успокаиваться.
Я прошлась по грани. Опять. Более внимательный человек мог бы заметить тонкую полоску склейки. Хорошо, что студенты в своем большинстве такими не были.
На следующий день я узнала, что Ратане дали отставку. Она вернулась ночевать в нашу комнату и принялась меня изводить, словно это я была виновата, что Георг ее разлюбил. Слова «уродина», «калека», «убогая» не сходили с ее языка. Не знаю, что между ними случилось, девушка молчала, как рыба.
Через несколько дней Георг заприметил другую красотку, Ратана принялась донимать ее, но и обо мне не забывала. То комок грязи положит в постель, то форму порвет, то в туфлю насыплет песка.
Как же я жалела, что решила поступить в Академию в восемнадцать! Ведь отец предлагал заплатить штраф и подождать годик. Тогда бы я не встретила ни наследника, ни Ратану. Я никогда не интересовалась возрастом кронпринца, делами при дворе. Не читала столичных газет, а зря.
