Истоки

Рана на виске все еще кровоточила, а глаза заволокла пелена.

""Ты трус"", — прошипел он, выхватив из кармана нож.

""Нет"", — я поднял руки и сделал шаг назад.

""Не бей меня"".

""Не бей меня"", — издевательски передразнил он.

— Я знал, ты в конце концов расскажешь отцу.

— Я просто не знаю, почему Кэтрин доверила тебе свой секрет.

Почему она верила, что ты ее не предашь.

Почему она полюбила тебя.

Его голос сорвался на слове ""любовь"", и он бросил нож.

Его лицо выражало тоску, в нем не было ни опасности, ни ненависти.

Он выглядел разбитым.

""Дэймон, нет. Нет, нет.""

Я твердил это снова и снова, но мой разум был в другом месте.

Любила ли меня Кэтрин?

Я вспомнил, как она смотрела на меня, ее руки, обнимающие мои плечи.

Ты должен любить меня, Стефан.

Скажи мне, что мы всегда будем вместе.

Мое сердце — твое.

Я всегда чувствовал как ненормальное, пьянящее ощущение проходит через мое тело до моего мозга, и желал сделать что-нибудь для нее.

Но теперь, когда я знал ее истинную натуру, я не мог думать об этом без содрогания.

— Она не любила меня, — наконец сказал я.

Она внушала мне, и она сделала больно всем, кого я любил.

Я почувствовал, как ненависть поднимается из глубины моей души,

мне хотелось продолжать обвинять во всем Кэтрин.

Пока я не взглянул на моего брата.

Дэймон положил голову на руки, глядя в землю.

Именно тогда я понял: Дэймон любил Кэтрин.

Он любил ее, несмотря, а, может быть, из-за ее темной стороны.

Когда я увидел Кэтрин, лежащей связанной на полу, с пеной у рта, я почувствовал, что меня вот-вот стошнит.

Но это не разрушило любовь Дэймона.

Дэймон так сильно любил Кэтрин, что он принял ее вампирскую сущность, а не стал притворяться, что ее не существует.

И для того, чтобы быть по-настоящему счастливым, Дэймону нужно быть с ней.

Теперь я понял.

Чтобы спасти Дэймона, мне нужно было спасти Кэтрин.

В отдалении вопли и крики и запах пороха наполняли воздух.

""Дэймон. Дэймон.""

Я все более настойчиво повторял его имя.

Он поднял глаза, и я увидел в них слезы, готовые скатиться по щекам.

С тех пор, как умерла мама, я не видел Дэймона плачущим.

""Я помогу тебе её спасти. Я знаю, что ты любишь её. Я помогу.""

Я повторял слово ""помогу"", как если бы это было какое-то заклинание.

Пожалуйста, мысленно умолял я, глядя в глаза Дэймона.

Надо было помолчать.

Наконец, Дэймон почти незаметно кивнул.

""Хорошо"", — сказал он в надрывающимся голосом, сжал мою руку и повел меня в сторону леса.