Исторические силуэты

Аракчеев имел основание для тревоги, ибо делить влияние с Голицыным он не желал, а выбор между тем и другим со стороны Александра зависел от того, какой интерес в душе Александра окажется сильнее: к библейским обществам или к военным поселениям?

Борьба между Аракчеевым и Голицыным была неминуема, и она разразилась с чрезвычайной силой. Аракчеев одержал полную победу, но для этого окончательного своего триумфа ему пришлось пустить в дело сложные и настойчивые усилия. Весь план кампании был построен на том, чтобы опорочить мистическое движение с точки зрения политической благонадежности, убедив государя, что библейские общества и другие предприятия Голицына по части духовного просвещения есть та же революция, только прикрытая религиозным флагом.

Для этой цели составился целый комплот, душою которого был Аракчеев, не выходивший, правда, на авансцену борьбы, но настойчиво руководивший ею из-за кулис. Из кого состоял комплот?

Впервые Фотий был вызван из Сковородского монастыря, где он тогда был игуменом, в Петербург, на театр военных действий против Голицына, в апреле 1822 г.

Поклонницы Фотия, гр. Орлова, Дарья Державина и другие, возили его по разным аристократическим домам Петербурга на беседу, «а по беседе учреждаемы были в тех домах пития и яствия во славу Божию». После обеда Фотий, наораторствовавшись, ложился на диван, а дамы подходили целовать его руки. Распря между митрополитом Серафимом и Голицыным была уже в полном разгаре. Фотий отнесся свысока к обоим. Серафима он называл в своих записках «муж прост, словом не силен, но ревностен к делу Божию». Голицына даже во время наибольшего обострения своей вражды к нему он признавал в душе кротким и истинным христианином: «другу не изменит, врага не обидит» (письмо Фотия к Павлу в 1823 г.), что не мешало тому же Фотию изрыгать на Голицына публично страшные хулы. Первоначально Фотий повел себя по отношению к Голицыну чисто по-иезуитски. Называя князя на стороне «врагом веры», он делал вид, что хочет примирить его с митрополитом, и так обворожил князя, что тот по простосердечию сам взялся устроить Фотию первую аудиенцию у государя.

Одним словом, на основании этих писем можно было подумать, что между Голицыным, Фотием и Орловой завязалось истинное духовное братство.

Между тем сам Голицын, в наивном неведении о всех этих кознях, пришел в дом Орловой навестить Фотия. Произошла поистине дикая сцена.