На этом бурном фоне мои прежние дартмутские занятия казались детсадовскими играми.
Погрузившись в процесс без всякой подготовки, я думал: будь что будет. Но вдруг понял, что и у меня есть собственное мнение. Конечно, раньше я не слишком глубоко задумывался на эти темы, что, впрочем, не означало моего полного равнодушия к подобным вопросам. Работа в совете показала мне, что размышлять о нравственных и этических проблемах – это и значит, по сути, быть человеком. Меня это хорошо встряхнуло. Уже недостаточно было просто сослаться на какие-то концепции.
Что я могу сказать перед камерами о столь важном деле, как управление обществом? Какой должна быть нравственная канва? Не посягают ли исследования стволовых клеток на основы основ человеческой культуры?
Мы заседали и выслушивали разных экспертов более полугода, и в результате наметился целый ряд тезисов. В феврале, когда мы собрались во второй раз, с презентацией выступил выдающийся стэнфордский эксперт по стволовым клеткам Ирв Вайссман, ответственный за выпуск нового отчета Национальной академии наук о технологиях с использованием таких клеток.
Перед заседанием мы обменялись любезностями и выяснили, что в 1961 году вместе учились в Дартмутском колледже. Тогда нам не довелось встретиться, поскольку через три месяца Вайссман снова вернулся в свою любимую Монтану. Он держался дружески и был абсолютно уверен в пользе исследований стволовых клеток.
В отчете Национальной академии наук[211] была сделана попытка развеять связанные со стволовыми клетками мифы и провести границы между различными процессами – исследованиями стволовых клеток взрослых, исследованиями стволовых клеток эмбрионов, репродуктивным клонированием и так называемой пересадкой ядра соматической клетки[212] (терапевтическим клонированием).
Вайссман тут же ввязался в ожесточенный спор, который начал один из блюстителей христианской морали Гил Мейлендер. Профессор христианской этики из небольшого университета на Среднем Западе, Гил Мейлендер был обаятельным и саркастичным провокатором.
У него вызывали беспокойство многие вопросы, по которым редукционисты вроде Вайссмана и гуманисты вроде него самого никак не могли сойтись. По сути, он утверждал, что в отчете Национальной академии наук для одного и того же понятия – человеческого эмбриона – использовалась разная терминология. Вот что Гил сказал Ирву:
В отчете Академии речь идет о двух, как утверждается, совершенно разных процедурах.
