Я добыл некоторые средства и договорился о приеме на работу Дональда Маккея, выдающегося нейрофизиолога и физика, занимавшегося проблемой соотношения разума и мозга. Его основным местом работы был Килский университет в Великобритании. Маккей пользовался невероятной популярностью в сообществе американских нейробиологов. Он много писал о модели мозга, в рамках которой предполагалось, что, хотя этот орган и работает, по его выражению, механистически, как часы, свобода воли все равно существует[78]. Они со Сперри горячо, но по-доброму спорили на эту тему.
В общем, я добился того, чтобы Маккей на несколько месяцев приехал поработать в Калифорнийский университет в Санта-Барбаре. Мне сложно выразить, насколько я лично благодарен Дональду и его жене Валери. Мы сняли для них дом со сверкающим бассейном на солнечном холме. Там мы собирались семьями на барбекю, и однажды Валери заметила мою старшую дочь Марин на дне бассейна! Слава богу, что Валери ее увидела: она прыгнула в воду и спасла жизнь моей дочери. Беда подкрадывается незаметно, и с тех пор я всегда начеку, когда рядом дети.
Когда кто-то дополнительно старается создать более интересное по сравнению с существующим интеллектуальное сообщество, он всегда задается вопросом, а стоит ли оно того. Убеждать людей думать о материях, лежащих вне их узких интересов, очень непросто, и так было всегда. К счастью, те, кому нравится это делать, обычно находят друг друга. К моему огромному удивлению, цикл лекций Маккея привлек в Калифорнийский университет в Санта-Барбаре молодого философа из Калифорнийского университета в Ирвайне Дэниела Деннета, который стал одним из величайших в мире интеллектуалов.
Непреходящий интерес Дэна к вопросу свободы воли был определенно подогрет теми выступлениями. Он приезжал на лекции, и вскоре у меня и с ним возникла дружба на всю жизнь. Все эти семена имели значение и в свое время дали всходы. Пятьдесят лет спустя я выступал в Ватикане с докладом о свободе воли и упоминал в нем работы Маккея, Деннета и Сперри[79].
"
"Воодушевившись и отыскав новые средства, я пригласил и других известных специалистов по нейронауке, в частности Бренду Милнер из Монреаля (она была первой, кому довелось изучать Г. M., самого знаменитого пациента, чьи проблемы с памятью исследовались в рамках когнитивной нейронауки) и Ханса-Лукаса Тойбера, харизматичного руководителя исследований мозга в Массачусетском технологическом институте, основавшего там факультет когнитивных наук и наук о мозге.
