История альбигойцев и их времени

Петру де-Кастельно однажды удалось встретиться с графом Раймондом VI. В последнее время Раймонда, поглощенного феодальными войнами в Провансе, увидеть было трудно.

Между тем Петр искал его давно, ибо о сути происходящего следовало объясниться открыто. Между ними произошел следующий разговор, воспроизведенный позднейшим историком из летописных данных.

- Граф, вам пора наконец объявить, кто вы, друг или враг наш, - начал легат. - Если вы - покровитель ереси, то присоединяйтесь явно к еретическим баронам; если же вы не расположены к ней, то разите ересь в сердце, ибо иначе она, как язва, пожрет все ваши домены.

- Я так бы и сделал, господин легат, если бы некоторые провансальцы не причинили мне тяжкого зла, думая отложиться от своего законного сюзерена.

- Но они предлагали вам мир.

- Знаю; но на каких же условиях?

- Вам, конечно, герольды передавали их.

- Да, хороши условия! По нашему, господин легат, такой мир во сто крат хуже войны.

Они хотят мне связать руки и ноги и заставить ходить на их помочах. Клянусь Сен-Жиллем! Нет, я достаточно хитер, чтобы не попасться на зубы волку, которого сам же затравливаю. Дайте нам кончить эту войну; тогда, в качестве феодального сеньора, я сделаю для Церкви все, что могу.

- Если так, то сейчас же удалите из вашей армии осужденных еретиков, которые заражают остальных воинов.

- Никогда, государь легат, никогда. Вальденец ли, католик ли, - все одинаково храбрые служаки в день битвы.

- А! Теперь я вижу, вы прямой защитник ереси.

- Ничуть. Я терплю ее, и только.

Раймонд развернул грамоту и прочел следующее.

Так, ровно с середины первосвященничества Иннокентия, изменилась его политика. Все паллиативные меры отжили в его глазах свое время: он успел потерять веру в пользу той системы, которую создали Диего и Доминик, не угрозой, а собственным примером и увещеванием дейcтвoвaвшие на заблудших. Папа, доселе гуманный, с высоты своего престола грозит оружием.

Как объяснить эту резкую перемену?

Дело в том, что Иннокентий наконец понял: компромисс с альбигойцами немыслим, на его убеждения его они, сильные своим духом, не сдадутся; папа понял, что вскоре католицизму грозит борьба за существование. Если не он, то его преемники должны будут действовать против ереси оружием. Оказавшись перед этой горькой необходимостью, Иннокентий III осознал свою миссию.