История злодейки

— Я не ночевку имел в виду, — выразительно улыбнулся мужчина, остановившись у кресла, а после демонстративно медленно опустился в него. — Ну, у нас есть минимум полчаса, — развел он руками в приглашающем жесте, взглядом красноречиво указывая на соседнее кресло. Судя по насмешливому взгляду, для него не стало секретом, что я его слова прекрасно поняла. Потому и пояснять он не собирался.

Чисто из вредности сложила руки на груди и со скепсисом выгнула бровь.

Мой намек супругу не понравился, он прищурился, окинул меня взглядом, а после мстительно оскалил зубы в соблазнительной улыбке и исправился:

— У меня недомогания, — ядовито напомнила я, невольно воображая, что этой фразой можно расписать какой-нибудь щит и лупить им всех оппонентов направо и налево, как универсальный и всегда работающий аргумент.

Ну, почти всегда…

— Тогда это меняет дело! — в жесте, словно сдается, поднял супруг руки. Бросил на меня язвительный взгляд, явно забавляясь от нашей перепалки, и добавил: — Сорок пять минут.

Кажется, у меня веко дернулось от раздражения.

Но вот я глубоко вздохнула, призывая крохи самообладания, тяжело выдохнула и устало села в предложенное кресло в достаточном отдалении от супруга. Потому что чертовски устала и плевать мне на все, лишь бы не лапали!

— Согласна на полчаса, — устало отозвалась я и скривилась. — У меня голова болит, сударь, так что, чур, я сегодня по активности «бревно». Надеюсь, вы в накладе не останетесь, все равно после отправитесь к графине? — скроила я жалобную моську и с мольбой взглянула на супруга, который, кажется, был ошарашен моими словами.

Ну, вот, опять что-то ляпнула…

Не успела я начать кориться, как мужчина сначала неуверенно, а после громко засмеялся искренним, заразительным смехом, качая головой и, кажется, утирая слезы.

Вынуждена признать, что невольно сама улыбнулась, наблюдая за мужчиной, впервые за несколько дней, рассмотрев в нем того, кого когда-то надеялась видеть своим другом и защитником.

— Что же, Виктория, должен признать, что, пожалуй, единственная вещь, которая вызывает во мне такое же желание, как ваше тело, — начал он, слегка отсмеявшись, а вот я напряглась, заподозрив подвох, и почти ощутив сожаление от того, что момент упущен.

 — Это моя страсть к нашим беседам, — по-доброму улыбнулся мне Костас, заставив удивленно моргнуть и недоверчиво замереть. — Я тоскую по нашим беседам и той легкости, которой сейчас нет. Мне жаль, что я не смог стать вам тем другом, которого вы желали и заслуживали.