История злодейки

Они с возлюбленным попытались разорвать узы благословленного богами брака с помощью магии, но добились лишь того, что привлекли внимание короля. Случилась схватка между двумя близкими друзьями из-за женщины, ради которой никто не пожалел бы и жизни. Король оказался ловчее и нанес смертельное ранение. На правах победителя он решил, что может теперь в полной мере рассчитывать, что королева станет принадлежать лишь ему. Но она его переиграла и убила себя. Удар был точным и коротким — она определенно знала, куда бить.

Так король остался без любимой и лучшего друга. Ко всему прочему, умирая сам и наблюдая смерть королевы, маг своей последней волей пообещал, что род Форт более никогда не вступит в брак по любви. Спустя год король потребовал разрушить святыню, которая принадлежала двум народам. Горечь воспоминаний, что вызывало это место, оказалась сильнее страха развязать войну, которая, все же произошла. В следствие которой два народа вновь разделились на Форт и… Ларсен.

Мы замолчали.

Я прямо ощущала, как это место в мгновение перестало быть уютным и радостным. Атмосфера начала давить, как и общее молчание, и в попытке разрушить, отстраниться от этого, я сделала еще один шаг вперед. Взгляд вновь метнулся к стертому гербу, а я поразилась, почему не признала его сразу. Цвета поблекли, но все равно еще слабо угадывались, чтобы догадаться. Вероятно, за время моего обучения я больше внимания выделяла изучению общей информации, нежели геральдике.

— Это может быть просто легендой, — попыталась я успокоить, хотя и понимала, что в этом мире возможно и не такое.

— Я тоже так думал, — спокойно и размеренно ответил Костас, неотрывно всматриваясь в мое лицо. — Мне было всего восемь лет, когда я впервые оказался здесь и услышал эту историю. Тогда же я узнал о том, что меня обручили с только что родившейся принцессой соседнего королевства, — еще пристальнее посмотрели мне в лицо. — И тогда я отнесся к словам отца, как к сказке. Спустя еще десять лет мне все еще казалась это глупой блажью.

Затем еще спустя десять лет — способом манипулирования. Самое ужасное, что так думал каждый мужчина моего рода, пока не был вынужден однажды столкнуться с жестокой реальностью.

— Не может быть такого, чтобы на протяжении тысячелетия ни один брак, заключенный по любви, не заканчивался счастливо.

— День, когда я впервые здесь оказался — был днем похорон моей матери, — холодно припечатал Костас.