История злодейки

Меня рвало до рези в желудке и боли в горле, а перед глазами все повторялась недавняя сцена. Мои руки буквально по локоть оказались в крови, и меня снова вытошнило, но на этот раз одной лишь желчью. Только после этого я смогла с трудом обернуться и опустошенным, полубезумным взглядом осмотреться.

Кажется, время замерло, ведь демон, король и оставшиеся в живых гвардейцы смотрели лишь на меня бешенными, испуганными и изумленными глазами. Я же ощутила слабый отголосок раздражения и вспомнила о насущном:

— Я-а-ан, — простонала я, невнятно махнув рукой на пентаграмму.

 — Твой выход, — выдохнула я, все еще пытаясь найти силы справиться со слабостью, болью и головокружением, но уже спокойная и уверенная, что Улссон отдать приказ больше не сможет. Никогда.

Но надо отдать должное магу, он не растерялся, щелкнул пальцами, и пентаграмма загорелась с новой силой, полностью цельным рисунком, внутри которого корчился истекающий кровью мужчина, что отчаянно, дрожащими руками и со слезами на щеках пытался вытащить крюк из обезображенного языка, что безвольным куском мяса висел на подбородке…

Меня вновь едва не вырвало, хотя уже было совершенно нечем.

Кажется, с этого момента я стала закоренелой вегетарианкой. Если выживу, естественно.

Пока я мучилась коликами, события набирали обороты и огонь все продолжал разгораться, постепенно поднимаясь выше к потолку, создавая воронку… За несколько секунд пламя поднялось едва ли не выше свода пещеры, вырываясь из бреши на потолке.

А затем я услышала душераздирающий вой… затем визг, от которого закрыла уши ладонями и упала на пол, сжавшись в комок.

В нос ударил запах паленого мяса, а я поняла, что если меня вновь стошнит, я определенно потеряю сознание.

В какой-то момент все прекратилось, и я рискнула поднять голову, чтобы осмотреться.

Как оказалось, лежала не я одна. Возле меня оказались, и люди короля, и он сам, по всей видимости, желающий меня прикрыть от пламени, но добраться не успел. Лежал он тихо, отчего я испугалась и подползла к Костасу, перевернув того на спину и с облегчением поняла, что он дышит, несмотря на порванный рукав мокрой и когда-то белоснежной рубашки, что сейчас была пропитана кровью из раны на плече.

Поняв, что королю ничего не угрожает, я с облегчением выдохнула и заметила, как он морщится, приходя в сознание.

Когда первый испуг прошел, я вновь осмотрелась, окинув взглядом окончательно потухшую, но все еще дымящуюся пентаграмму, в центре которой была красноречивая серая кучка праха.