История злодейки

 — Меня заставляли изучать политику, но это едва ли значит, что хоть кто-то верил, что я ее освою. Следовательно — и к любым моим словам отнесутся со скепсисом.

— Зачем же вы мне об этом рассказали?

— Вы спросили — я ответила, — вздохнула я. — О чем теперь жалею. Удивлена, что вы вообще стали слушать меня.

— А я, напротив, рад, что мы обсудили с вами этот вопрос. Теперь ситуация видится мне в новом свете! Не так много людей, с кем я мог бы обсуждать подобные вопросы, потому приятно, что все вышло именно подобным образом.

— А как же графиня? — приподняла я бровь.

— Ее тяготит политика. Она далека от нее, — нехотя признался мужчина, чего делать явно не собирался, но ввиду некоторой благодарности, решил, все же поделиться со мной.

— Не могу не согласиться с леди де Вильтон, — с сожалением вздохнула я. — Будь моя воля, я бы тоже держалась от нее подальше.

Мужчина кивнул, словно принял к сведению мои слова, а после на некоторое время задумался. Я ему не мешала, терпеливо ожидая развития событий.

— К сожалению, вы правы: совет просто отмахнется от ваших идей, насколько правдивыми бы они ни были.

Но… — внезапно заговорил он вновь, словно и не было этого перерыва в несколько минут. Костас многозначительно улыбнулся, взяв необходимую паузу. Пришла моя очередь вытягивать из него слова:

— «Но»? — с некоторой опаской посмотрела я на супруга.

— Скажите, вас оскорбит, если я присвою авторство вашей идеи себе? — склонил он голову в живейшем интересе и нетерпении, напоминая мне заинтригованного мальчишку, которому пообещали, что дома его будет ждать новогодний подарок.

Выглядел Костас при этом, премило. И еще более красивым, чем обычно. Понимаю Ванессу, которая потеряла свою голову от короля. Будь я на ее месте в том возрасте, полагаю, у меня не было бы ни шанса устоять перед Костасом. Но я не в том возрасте, не в том положении и, вообще, не она. И головы терять просто не имею права. Зато в свое удовольствие могу кружить чужие!

— Вот так просто? И не хочется ни славы, ни признания? — усмехнулся Костас, ожидавший от меня больше тщеславия.

Ох, милый, ты даже не представляешь, какими пороками я заражена. На их фоне гордыня и тщеславие — просто пустые звуки! Но ты об этом, конечно, не узнаешь. Уж я постараюсь!

— Если считаете эти мысли достойными внимания — я только рада. Меня слушать все равно никто не станет, потому передать право распоряжаться идеей вам — все, что мне остается, — провела я пальцем по краю бокала со скромной улыбкой.