История злодейки

А после смиренно прикрыл глаза, вздохнул, положив широкие ладони на мои плечи, и медленно наклонился к моему лицу, но в последний момент остановился. Он раскрыл глаза и посмотрел в мое лицо с мукой. Поняв его состояние и нежелание без слов, скрыла собственный облегченный вздох и слегка отвернула голову, так, чтобы для остальных этот поцелуй казался настоящим, на деле же мои губы едва коснулись в целомудренном поцелуе к гладко выбритой щеке, совсем рядом с уголком его рта.

— Да здравствуют король и королева Мидлхейма, — провозгласил священнослужитель, когда мы с королем отошли друг от друга и обернулись к гостям.

Те громогласно повторили приветствие, отчего невольно заложило уши. Краем глаза заметила, как с задних рядов, не выдержав причиняющей боли зрелища, выбежала хрупкая, юная девушка, скрываясь из просторного зала бракосочетания, сейчас плотно набитого аристократией. Но это не удивило. Удивило как раз то, что этот побег отследила именно я, в то время, как сама ощущала пристальный взгляд своего короля, а мои пальцы, все еще зажатые в ладони Костаса Форта, даже не собирались отпускать, сжав чуть сильнее. То ли в благодарность, то ли…

— Да здравствует королева, — услышала я его задумчивый и тихий голос, но головы не повернула, иррационально страшась посмотреть в лицо супруга.

— Да здравствует король, — так же тихо произнесла я, в ответ на любезность.

Меня сопроводили в мои новые покои, где уже ждали служанки, чтобы помочь раздеться и приготовиться… Даже мысленно говорить тошно.

Позади остались церемония, праздничный пир, на котором, пожалуй, самыми счастливыми персонами были именно министры двух королевств, ну и, разве что, любители этих самых мероприятий, которым было все равно: по какому поводу и кто, лишь бы алкоголь и танцы не прекращались.

После пяти часов почти непрерывного сидения за главным столом по правую руку от короля Милдхейма, который был, не менее напряжен и невесел, чем я, наверное предпочла бы продолжить эту пытку, находя это предпочтительнее последовавшей альтернативе.

На меня Костас предпочитал не смотреть, выискивая в веренице гостей лишь одно лицо, которого не было. Я знала это, потому что тоже искала ее, но убедилась в том, что Ванесса не придет. Церемония — единственное, что удалось вынести девушке, и то, что окончательно разбило ее.