История злодейки

Рука слегка сместилась в сторону подушки, а я напряглась, понимая, что, если ему отдали приказ на мое убийство — сопротивляться долго не смогу. — Ему не понравилось твое самоуправство. Как и желание совать свой нос в политические дела, которые тебя не касаются, — с тем же безучастным выражением поведал мужчина, начиная скидывать с себя одежду, что невероятным образом напугало даже больше, чем если бы он при мне начал демонстративно поигрывать ножом. — Однако, узнав о вашем диалоге с королем, он подумали и, в конечном итоге, были вынужден отдать должное твоему коварству.

Он в восторге и требует от тебя продолжать в том же духе! Естественно, без глупостей с твоей стороны и исключительно во благо общей цели. То есть — во имя его блага! — расплылся он в широком, полубезумном оскале, от которого я захотела заскулить в ужасе. Восторги Яна производили на меня более устрашающие впечатления, чем угрозы всех моих врагов вместе взятых.

Тем временем мужчина скидывал с себя рубашку и продолжил разглагольствовать:

— Ты превзошла все мои ожидания! Такая… грандиозная дрянь, что аж слезы восторга и умиления появляются! — засмеялся он, я же проигнорировала «комплимент», сосредоточившись исключительно на мужчине, который продолжил оголяться, от чего я не могла отвести взгляд, ощущая, как в напряжении немеют мышцы во всем теле.

Казалось, что если я хоть на мгновение отведу глаза, непременно случится нечто плохое. А вот что именно — не могла понять, ведь убивать меня, вроде как, уже не собирались. Но доверия у меня как к начальству, так и к самому магу — ничтожно мало. — Ты была неподражаема! Так искусно вывернуть ситуацию, выставив в утреннем происшествии виноватым Костаса, а затем так мастерски давить на его вину! — не унимался он в своей извращенной «похвале». — А как ты ненавязчиво заставила короля проникнуться твоей печальной историей загубленной любви. Даже это умудрилась ему в вину выставить! — сел он на постель и стал стягивать сапоги.

— Ты, кажется, гордишься этим, — сдавленно выдала я, прослеживая взглядом короткий полет сапога на пол.

— Конечно, горжусь! Я пять лет угробил, чтобы сделать тебя той, кем ты сейчас являешься! — посмотрел он на меня оскорбленным взглядом, но вину я чувствовать не торопилась. — И теперь я горжусь своей ученицей, — подвел он итог, расправившись с обувью и берясь за ремень брюк, а я запаниковала окончательно:

— Ты чего творишь? — испуганным шепотом поинтересовалась я, затравленно посмотрев в его лицо.