Как хорошо, что кровать довольно большая. Нам обеим хватит места, да еще и останется. Достав ночные рубашки для себя и Викки, отправила ее в ванную.
Боюсь, что я вымотана настолько, что попросту не выдержу омовения перед сном.
Облачившись в длинную сорочку, забралась в постель. Уже практически уснув, почувствовала, как девушка залезла под одеяло и, найдя мою руку, сжала ее.
– Спасибо. – Это было последнее, что уловил мой слух.
Глава двенадцатая
– Викки, погоди! – рассмеявшись, крикнула вслед убегающей подруге.
– Ни за что! – в ответ рассмеялась она. – Догоняй!
Не обращая внимания на укоризненные взгляды пансионерок, мы кружили по бальному залу. Я должна была отобрать у нее свою ленту.
– Не отдам, она мне тоже нравится, – когда я наконец поймала девушку, воскликнула она.
– Обойдешься, – пытаясь вытащить из-за ее спины ленту, шутливо ответила я.
– Инари, не жадничай, – надула губы Викки и состроила невинные глазки.
– Это кто еще из нас жадина, – не повелась на ее провокацию я.
– Пожалуйста, – взмолилась подруга и вытащила ленту. – Она бы так подошла к моему платью.
– И к моему тоже. – Викки настолько забавно смотрелась, что я снова не удержалась от смеха.
– Хорошо, – сдалась она. – Но ты поможешь мне подобрать другую ленту.
– Говоришь так, словно я заранее отказалась.
– Посмотри-ка на них, – фыркнула Парватти, когда мы проходили мимо нее и Глории.
– Спелись две голубки, – подхватила вторая девушка.
– А вам завидно, – не осталась в долгу Викки и скривилась.
– Не обращай на них внимания, – привычно одернула я подругу и повела к столу, где лежали ленты.
После инцидента в кабинете директрисы прошла неделя. Сегодня вечером состоится выпускной бал. Как и говорила наставница, нам всем поменяли гардероб. И всю неделю мы привыкали к совершенно иным, слишком откровенным нарядам. Экзамены остались позади. Как и переживания и угрызения совести по поводу двух учителей, которых больше никто не видел.
Если на второй день я помчалась к директрисе, чтобы узнать, куда подевались несчастные женщины, то сегодня меня этот вопрос не волновал.
Грубость, с которой встретила меня сестра Геллара, сказала о многом. Вся моя любовь к названой матушке осталась в прошлом. Она уже не является частью моего мира, и искренности между нами больше не будет никогда. Я этого не хочу.
Немного странной мне показалась просьба директрисы: выбрать себе ленту из тех, которые будут на столе.
