– Так и подумала, – хмыкнула я. – Для тебя и старалась, только тихо.
– Она же при ней тебя выпить заставит.
– Мы что-нибудь придумаем, – заверила ее. – Укрывайся.
Я встала с кровати.
– Давай со мной, – предложила Виктория и откинула одеяло.
Пожав плечами, села возле нее, девушка тут же накрыла нас. Секунду подумав, я закинула ноги на койку, согнула колени и поджала их к груди. Было немного больно, но терпимо.
Викки последовала моему примеру. Правда, при этом она несколько раз выругалась и еще несколько минут возилась, выискивая удобную для ее избитого тела позу.
"
"– Я умираю! – донесся до нас визг из-за ширмы.
– Интересно, кто это? – прошептала я.
– По голосу не узнала? – хмыкнула Викки. – Это же Лиззи.
– Возможно. Она всегда преувеличивает.
– Точно тебе говорю, – облокачиваясь на мое плечо, ответила она. – Зажми уши, эта истеричка сейчас орать начнет.
И верно, не прошло и секунды, как раздался пронзительный вопль. Естественно, зажать уши я не успела, как, впрочем, и Виктория.
– Это надолго? – морщась от противного звука, спросила у Викки.
– Нет, ее сейчас Мартина успокоит.
– Не завидую, – выпалила я и вздрогнула всем телом, услышав уже знакомый бас.
– Я раньше так же на ее голос реагировала, – усмехнулась девушка.
– И в каком только болоте они эту жабу нашли? – вполголоса произнесла я.
– Жабу? – рассмеялась Викки. – А ведь и правда похожа.
– Пока сестры заняты, может, поделишься причиной, побудившей тебя помочь уродине? – задала я вопрос, мучивший меня уже не первый час.
– Это долгая история, Инари, – вмиг подобралась Виктория.
– Я никуда не спешу.
– Хорошо, – сдалась она. – Ты уже не помнишь, наверное, как пожалела воспитанницу, упавшую с лошади во время уроков верховой езды, и… какие цветы принесла мне в лазарет. А на следующий день, расстроившись, что тебе не удалось нарвать их в саду, назвала меня…
– Колокольчиком, – перебила девушку.
Все я отлично помнила. И минутную слабость, когда, устав от постоянного и вынужденного одиночества, поддалась порыву жалости к Виктории.
Больше полугода назад уехала матушка Гелла, оставив меня наедине с ополчившимися без видимой на то причины пансионерками. В это же время к нам приставили сестру Риа. Сейчас я могу провести параллель между вспыхнувшей злобой воспитанниц и новой наставницей, но тогда мне отчаянно хотелось выплакаться хоть кому-то. Мне требовался собеседник, но я даже не смела мечтать о подруге. Ко всему прочему, на меня навалилась небывалая усталость.
