Поверьте, за более чем двадцать лет моей работы в институте, подобного случая не было. Ваша забота – встречаемся взглядом: - Сашин оптимизм и его природная живучесть, очень помогли нам – вновь обращается к маме: - Пока для волнения нет причин, все идет по намеченному графику…
13 октября 1969 год.
Понедельник.
Разбудили боли в левом подреберье. В палате темно, но за окном светает. Слышны голоса и шаги людей в коридоре. Вечерняя инъекция «Промедола» - не обезболивает. Предчувствую неладное, трогаю рукой живот. На ладони, что-то влажное и липкое.
Наконец, осознаю – КАТАСТРОФА! Тело покрылось холодным потом. Рядом на соседней койке, спит мама: «Как смогу это сказать ей?»
Время идет, боли усиливаются – стараясь быть спокойным, шепчу:
- Мама, проснись! – тревога все же передается.
- Что сынок? – испуганная, она встает с постели.
Скрывать нет смысла.
- У нас БЕДА…
Включен свет, откинуто одело и укрывавшее шов пеленка – слева из боковых разрезов кожи живота и между верхними швами выделяется кишечное содержимое.
Побледневшая мама, обессилено опускается на стул и тупо смотрит на извергающее «бедствие».
Понимаю, надо действовать самому .
- Мам! Скажи медсестре, пусть вызовет дежурного хирурга!
- Бегу, сынок! – она быстро выходит из палаты."
"Слышны приближающиеся шаги. Входит невысокого роста, темненькая лет за тридцать, врач нашего отделения – Тамара Михайловна. Она ранее неоднократно заходила в палату вместе с Татьяной Александровной – вероятно, они подруги.
- Саша, показывай, что у тебя стряслось?
- Ничего хорошего.
– обреченно, вновь откидываю мокрую пеленку с живота: - Смотрите!
Быстрый оценивающий взгляд доктора. Ничего не сказав, развернувшись, она выходит…
Лежу в перевязочной на столе. Срочно вызванная Татьяна Александровна, разрезает стягивающие рану нитки – верхняя и нижняя части шва расходятся. Она засовывает в образовавшиеся отверстия шланг тарахтящего электрического отсоса – вытягивает скопившееся кишечное содержимое.
Дурно, знобит, со лба стекают капельки холодного пота - инъекция «Промедола» эффекта не дает.
Татьяна Александровна ковыряясь в моей брюшной полости, просит:
- Сашуля! Покричи, будет легче.
Отрешенно с трудом, выговариваю:
- Сил нет кричать.
Входит Александр Анатольевич. Не поздоровавшись, смотрит на мой живот. Озабоченный, сам собой рассуждает:
- Рецидив. Моя вина! Видел же - кишечная петля в левом подреберье «приросла» к брюшной стенке.Пожалел, не подрезал. Вероятно, там находился еще один СВИЩ.
