Заявление было подано также на беглую крепостную Глафиру Земову, которой был доверен присмотр за ребёнком, но сговорившись с управляющим имения, который уже был признан мошенником и вором, подделала документы и, прихватив девочку бежала, подвергнув жизнь ребёнка опасности.
Ирэн, стоявшая здесь же и слушающая весь этот бред, поражалась неуёмной подлости и наглости графини. Лопатин, который тоже был свидетелем того, как всё это происходило на самом деле, возмущённо и совершенно неожиданно для Ирэн, заявил:
— Гнать старую мошенницу
Чем заслужил весёлый, но укоризненный взгляд от Виленского.
— Вся в братца, — вспомнив свой последний разговор с князем Ставровским, подумала Ирэн.
Виленский же, обращаясь к Лопатину, сказал:
— Леонид Александрович, здесь эмоции нам будут только мешать. Нам нужны документы.
— Есть документы, — сначала уверенно заявил Лопатин, потом видимо сообразил, что он не дома и растерянно посмотрел на Ирэн, — Ири, ты брала с собой документы на Танюшу?
Ирина теперь точно вспомнила, что нет, не брала.
В суматохе сборов ей даже в голову не пришло, что подписанный отказ Балашовой от Тани, может ей понадобиться
— Не брала, кто же знал-то, — Ирина удручённо покачала головой.
Виленский снова обратился к исправникам. Что, если документы надо будет подождать?
Посмотрела на Виленского, тот кивнул в сторону коридора, ведущего к гостиной, в самом начале его была небольшая комнатка для прислуги, где в данный момент никто не обитал. Ирэн и барон прошли в эту комнату.
Барон затворил дверь и, встав прямо перед Ирэн, взял её за руки и сказал:
— Я никому не позволю обидеть тебя и детей.
Веришь?
Ирина серьёзно посмотрела Виленскому прямо в глаза и ощутила, как от её пристального взгляда руки Виленского становятся жёстче, как будто мышцы его начинают превращаться в камень.
Она ответила, но, возможно, не так, как он бы хотел услышать:
— Я хотела бы верить вам, Сергей.
Лицо Виленского приобрело решительное выражение, как будто он принял решение:
— Я всё сделаю для того, чтобы вы научились мне доверять.
Ирина почувствовала себя Пенелопой, провожающей Одиссея.
После разговора с Виленским Ирэн почувствовала себя более уверенной, и они вместе с дожидавшимся их Леонидом Александровичем, прошли в малую гостиную, откуда уже доносился неприятный голос графини Балашовой.
— Ну наконец-то, — графиня даже не удосужилась поздороваться, — я была уверена, что вы продержите нас здесь до позднего вечера, — язвительным тоном сказала она.
