История любви леди Элизабет

– Но если б он не пригласил, это выглядело бы еще более странным, – неохотно возразила Алекс. – Однако я больше всего рада тому, что он не интересует Элизабет.

Герцогиня удивленно свела брови.

– Почему это?

– Я не могу заставить свое сердце простить его за то горе, что он принес ей. Вспомним же, что Торнтон позволял Элизабет заблуждаться и верить, что его дом – скромный домик в Шотландии, – Алекс добавила, – я не доверяю ему.

Повернувшись за поддержкой к Люсинде, Алекс спросила ее, что она думает.

Люсинда, которой Элизабет рассказала о вчерашнем поведении Яна, подняла глаза от своего рукоделия.

– Что касается мистера Торнтона, – уклончиво ответила она, – то здесь я предпочитаю оставить свое мнение при себе.

– Я не предлагаю, – сказала герцогиня, рассерженная от такого неслыханного сопротивления, – чтобы ты упала ему в объятия, если он сделает предложение. Его поведение за исключением вчерашнего вечера безусловно достойно осуждения.

Она умолкла, так как в дверях появился Бентнер. С несчастным и злым выражением лица.

– Ваш дядя здесь, мисс Элизабет.

– Нет необходимости докладывать обо мне, – заявил ему Джулиус, шагая через холл к утренней гостиной. – Это мой дом.

Элизабет встала, намереваясь уйти куда-нибудь, где могла без свидетелей услышать какую-нибудь неприятную вещь, которую он обязательно скажет ей, как раз в этот момент дядя Джулиус застыл на пороге, слегка покраснев, когда понял, что у нее в гостях дамы.

– Ты видела Торнтона? – спросил он.

– Да, а что?

– Должен сказать, я горжусь тем, как ты восприняла это, и боялся, что ты возмутишься, потому, что тебе не сказали. Это связано с огромными деньгами, и я не допущу, чтобы ты начала жеманничать, ведь тогда он захочет взять деньги обратно.

– О чем вы говорите?

– Может быть, нам лучше уйти? – предложила Александра.

– В этом нет необходимости, – сказал Джулиус, дергая шейный платок и неожиданно проявляя несвойственное ему беспокойство.

Элизабет с ужасом поняла, что дядя рассчитывает на то, что гости помешают ей устроить «сцену», так он называл любое противодействие, как бы спокойно оно ни было высказано.

– Не пройти ли нам в переднюю гостиную? – предложил Джулиус таким тоном, как будто приказывал, а не приглашал. – Там больше места.