История любви леди Элизабет

Слишком наивная, чтобы знать, как скрывать свои чувства, Элизабет подняла на него зеленые глаза, и в их мягкой глубине светилась жажда поцелуя. Ян вздохнул, чтобы успокоиться, и снова поддался искушению, нежно попросив ее показать ему, что она хочет.

– Обними меня за шею, – нежно прошептал он."

"Длинные пальцы замкнулись у него на затылке, и он приблизил губы к ее губам так близко, что их дыхание смешалось. Наконец, поняв, Элизабет сильнее прижала его голову. И несмотря на то, что она была готова к этому, снова чувствовать раскрытые губы Яна было неистовым, неописуемым наслаждением.

Сейчас уже Элизабет дотронулась языком до его губ, и, когда он резко вздрогнул, инстинкт подсказал ей, что она делала то, что нужно.

То же понял и он и оторвался от ее губ.

– Не делай этого, Элизабет, – предупредил Ян.

В ответ она еще крепче прижала его голову и в то же время повернулась у него в руках. Губы Яна крепко прижались к ее губам, но вместо сопротивления тело Элизабет выгнулось навстречу ему, и она втянула его язык.

Она чувствовала, как прижатое к ее груди билось его сердце и как он целовал ее с необузданной страстью. Его язык переплетался с ее, погружаясь и отступая в каком-то дико возбуждающем запретном ритме, от которого кровь стучала в висках Элизабет. Рука Яна скользнула вверх к груди девушки, властно охватывая ее, и девушка, потрясенная, вскочила, протестуя.

– Не надо, – прошептал он. – Господи, не надо, не сейчас…

Застыв, изумленная грубой настойчивостью его голоса, Элизабет посмотрела ему в лицо.

Когда он поднял голову, его глаза беспокойно скользили по лифу ее платья. Несмотря на произнесенные слова, рука Яна застыла в неподвижности, и в своем опьянении Элизабет все же поняла, что он выполняет свое обещание остановиться, как только она его попросит. Не в состоянии запретить или разрешить, она посмотрела на застывшие сильные пальцы, темные на белизне ее блузки, затем взглянула ему в глаза. В их глубине билось пламя, и с беззвучным стоном Элизабет обхватила его шею и прижалась к нему.

Это все, что было нужно Яну. Пальцы гладили ее грудь, не отрывая от нее взгляда, следя, как на ее прекрасном лице сначала отразился страх, затем наслаждение. До сих пор груди, в представлении Элизабет, были, как и ноги, – и те и другие имели свое назначение: ноги служили для ходьбы, а груди должны быть приподняты и заполнять лиф платья. Она не предполагала, что они могут давать такие ощущения, что их можно целовать до бесчувствия.