История любви леди Элизабет

– Я понимаю, что это всего лишь – легкий флирт на уик-энде…

– Лгунья, – пошутил он и коснулся ее губ быстрым, сладким поцелуем. От короткого прикосновения у нее закружилась голова, но как только Ян оторвался от нее, она поспешно испуганно заговорила.

– Благодарю вас, – глупо невпопад вырвалось у нее. – Г… гиацинт не единственный цветок с интересной историей. Есть еще лилии, которые также относятся к семейству…

Медленная, соблазняющая улыбка показалась на красивом лице Яна, и в ужасе от своей беспомощности Элизабет не могла оторвать глаз от его губ.

Девушка не могла остановить дрожь предвкушения, когда он наклонил голову. Разум предостерегал ее, что она сошла с ума, но сердце знало правду, это было прощание, и сознание этого заставило встать на цыпочки и ответить на его поцелуй с чувством беззащитности и растерянности от желания, охватившего Элизабет. Наслаждение, с которым она уступала, вместе с движением ее рук, одна из них скользнув по груди, прижалась к его сердцу, а другая обвила за шею, показалось бы любому мужчине поведением или влюбленной женщины или опытной кокетки. Элизабет, наивная, неопытная и очень молодая, вела себя чисто инстинктивно и не осознавала, что все, что она делает, убеждает его, что она относилась к первой из них.

Однако она не так забылась, чтобы не помнить о последствиях своего поведения и забыть о предстоящем приезде Роберта.

К несчастью, Элизабет никак не могла предположить, что он уже отправился сюда до получения ее записки.

– Пожалуйста, послушайте меня, – растерянно прошептала она, – мой брат приезжает, чтобы увезти меня домой.

– Тогда я поговорю с ним. Ваш отец может иметь некоторые возражения, даже когда он поймет, что я смогу обеспечить ваше будущее…

– Мое будущее! – перебила Элизабет в непритворном ужасе от того, как он брал на себя обязательства, – игрок, в точности, как ее отец.

Она представила себе комнаты в Хейвенхерсте, лишенные всего ценного, почти с голыми стенами, слуг, полагающихся на нее, предков, полагающихся на нее. В этот момент Элизабет могла сказать что угодно, только, чтобы заставить его оставить ее в покое, пока она не потеряла полностью контроль над собой и не уступила бездумной, порочной слабости, которую, казалось, он вызывал в ней.