История Мадлен

Теперь я с совершенно чистой совестью и надеждой смотрела на образа. Хотя, господу и так известны все наши пути. Русской я не переставала быть никогда.

Софи была на грани нервного срыва, но изо всех сил активно участвовала в подготовке. И на этой благодатной почве с небывалой скоростью осваивала русский язык. И не только его. Кажется, моя подруга и соратница всей своёй живой натурой проникалась русским духом, ей всё здесь нравилось.

На сговоре Миша торжественно одарил меня кольцом с драгоценным камнем, а потом был бал, который открывали мы с ним.

Вальс! Со школьного выпускного не танцевала этот восхитительно-волнующий танец. Боже, нашим современным молодожёнам и не снилось, сколько раз можно было прочувствовать себя невестой в старину.

Наконец, священник выдал мне «билет на женитьбу», в котором указывался возраст, сословная принадлежность, а также была отметка о том, что я регулярно бываю на исповеди, прошла обряд причастия и что после троекратного объявления брака в церкви никаких помех к свадьбе не выявлено.

Такой же билет выписали Мише.

В день венчания мой любимый жених, как положено, прислал «женихову шкатулку» с гостинцами и венчальными принадлежностями (фатой, обручальными кольцами, венчальными свечами, духами, булавками и прочими приятностями). Софи, выполняя роль так называемой “снарядихи”, получила сии богатства и взялась помогать одевать молодую (меня то есть) к венцу.

Но самым дорогим на мне сейчас было даже не великолепное платье, что я беззастенчиво “отжала” из запасов, предназначенных для императрицы, а скромная стариннейшая ладанка, которую мама Миши наедине подарила после оглашения помолвки.

Ценность, как вы понимаете, её состояла не в том, из чего она была сделана, а в семейной легенде, передававшейся из поколения в поколение.

Обретённая при таинственных обстоятельствах одной из прародительниц рода, она оберегала семью и вручалась следующей хранительнице в день свадьбы. Ладанку жёны надевали на своих мужей, провожая в трудные походы, в надежде, что она сохранит любимых в трудную минуту.

Вещь была действительно древняя, тёплая и, может, я себе напридумывала в нервном возбуждении момента, но действительно источавшая силу. Прикреплённая на булавку к лифу с внутренней стороны, сегодня она придавала мне спокойствия и уверенности.

В церковь, украшенную искусственными бумажными цветами и фонариками, нас с женихом везли не только разными поездами, но и даже разными дорогами.

Сперва, получив благословение, в путь отправился Михаил.